Онлайн книга «Опер с особым чутьем»
|
Доктор еще немного посидел, пригубил коньяк – и засобирался. Павел тоже заерзал – пора и честь знать. — А вы куда? Сидите, – заволновалась Маша. — Нет, спасибо, уже и так злоупотребил вашим гостеприимством. Я же не последний сегодня, верно? — Да, вы правы. – Душенин как-то виновато улыбнулся. – Не пересыхает человеческий ручеек, кто-нибудь еще пожалует… Маша проводила Горина до двери, помялась, пока он натягивал куртку. Решилась – привстала на цыпочки, поцеловала в щеку. Павел зарделся. — О, это так, не по-настоящему, – смутилась Мария. – Простите, если сможете… «А если не смогу?» – подумал Горин. Он обнял девушку за плечи и тоже поцеловал, но уже не в щеку. Повысил, так сказать, ставку. Теперь уже девушка покраснела, но не стала вырываться и в панике отступать. Павел вышел за порог, аккуратно прикрыл дверь. На лестничной площадке звенела тишина, закладывала уши. Он застыл, задумавшись. Освещение в парадном было, мягко говоря, скромным. Заскрипела входная дверь, кто-то вошел с улицы, кашлянул. Павел перегнулся через перила, всмотрелся. — Не плюй в колодец, – глухо прозвучало внизу. У говорящего был немолодой голос, но неплохое зрение. Он поднимался неторопливо, кряхтел, делал остановки. Павел ждал на площадке третьего этажа. На верхнем пролете возникла знакомая личность со знакомым чемоданчиком. Мужчина подошел, тяжело отдуваясь. — Борис Львович? – удивился Горин, – И даже вы? — В каком это смысле – «и даже я», Павел Андреевич? – проворчал эксперт Шефер. – С таким же успехом могу задать аналогичный вопрос. С Игорем Леонидовичем мы давние знакомые. Не скажу, что вместе под стол пешком ходили, он все же моложе… Судьба разбросала, каждый пошел своей дорожкой – слава богу, не скользкой. Но после войны опять трудимся в одном городе. Решили присоединиться к нашей компании? Быстрый вы, Павел Андреевич, везде успели отметиться… Уже уходите? — Да, пора. Принимайте пост, Борис Львович. — Французский коньяк еще не выпили? – Шефер позвонил в дверь. — У вас дар предвидения? — Нет, молодой человек, я больше по материальной части… С доктором Мясницким столкнулся на остановке, он как раз отсюда возвращался. Рекомендовал поторопиться – это не кефир, долго на столе не простоит. — Вам оставили, Борис Львович. Всего доброго. Горин начал спускаться по лестнице. За спиной отворилась дверь. — А это вы, Борис Львович. – Голос Маши звучал разочарованно. Возможно, решила, что вернулся… предыдущий гость? – Проходите, папа будет вам очень рад. Перед тем как отправиться домой, он забежал в больницу. Дежурная медсестра встала грудью: поздний час, больные уже отдыхают! Пришлось злоупотребить, развернуть перед носом работницы «служебную простыню». Она скептически покривилась, вчитываясь в напечатанное, но круглая печать все же подействовала. Кира лежала в палате, читала в мерклом свете керосиновой лампы. Книжка была старой, обложку приходилось поддерживать, чтобы не отвалилась. — Ну, все, завтра снег выпадет. – Она отложила книгу, приподнялась. – Зазнались, Павел Андреевич? Сижу тут, как умная Маша, всеми днями в окно гляжу: не идет ли Красная армия? — Дел много. – Павел нагнулся, поцеловал ее в ввалившуюся щеку, сел рядом. Вернулась неловкость. — Дел много, это точно, – кивнула Кира. – А выпил ты совсем немного. Но запашок присутствует. Кстати, насчет Маши, которая умная… – Кира всмотрелась ему в глаза. Осталось утешаться, что освещение слабое. – Ладно, Горин, не бледней, я же все понимаю. Слухи ползут, жалко бедную женщину с расстройством психиатрического характера… Все в порядке. – Она прижалась к Горину. – Все равно рада тебя видеть… и даже чувствовать. Скоро поправлюсь, есть такое ощущение. Выдержу еще дня три – и все… Слушай. – Она вдруг напряглась, как-то подозрительно задышала. – Я сегодня одна в палате, медсестра не зайдет, но ты на всякий случай убедись, выгляни в коридор. А я пока… подушку подобью… – И она стала настойчиво отталкивать его локтем. – Давай же, Горин, шевелись, сделай одолжение больному человеку… |