Книга Смерть под куранты, страница 108 – Валерий Шарапов

— Он еще нас с тобой переживет, вот увидишь!

Накинув пальто, Стас собрался уже идти открывать сарай, как увидел появившуюся из туалета Милу. Она знаками просила его задержаться и подойти к ней.

— С нами не пойдешь? – спросил он, приблизившись.

— Нет, Стас, это выше моих сил. И Валерьяну Гавриловичу не надо бы смотреть на такое. У него уже два инфаркта, третий он может не выдержать. Попытайся всё же его отговорить от этой затеи.

— Я ему сказал, что смотреть пока нежелательно, – вполголоса пробормотал сыщик, глядя на перетаптывающегося на крыльце свекра Милы, – но он разве послушает?!

— И все-таки будь готов ко всему, – напутствовала она его. – Я заметила, как он в карман сунул недопитую бутылку водки и две стопки.

— Я бы на его месте сделал то же самое, – ответил Стас и направился к выходу.

Надо признать, Снегирев-старший стойко выдержал посещение «мертвецкой». Взглянув на уложенных в ряд Антона, Валентину, Лену и Жанну, он лишь цокнул языком:

— Да, наломали дров! И кто всё это расхлебывать будет? Я?

Стас волновался никак не меньше отца Антона. Когда взгляд сыщика упал на мертвую Валентину, земля едва не ушла из-под его ног. Таких трагедий в жизни он еще не знал.

Снегирев-старший это почувствовал, схватил его за руку. Так они стояли какое-то время.

— Которая твоя-то? – прохрипел бледный отец Антона, мало чем внешне отличаясь от тех, кто лежал. – Вы ведь все по парам, насколько я в курсе, четыре семьи…

Стас молча указал на Валентину.

— Прими мои соболезнования.

— И вы мои, Валерьян Гаврилович.

— Помянем! – С этими словами отец Антона достал бутылку и стопки. – Господи, за что мне такое наказание? Как его матери скажу, даже не представляю.

— Где она сейчас, если не секрет? – осторожно поинтересовался сыщик.

— Не знаю. Мы давно в разводе, общаемся… общались с Антоном по отдельности. Он то со мной, то с Марией… У него своя жизнь.

Когда они вернулись в гостиную, Снегирева-старшего было не узнать. В движениях появилась уверенность и даже резкость. Усадив всех, кроме привязанного, за стол, он вполголоса обратился к Стасу и Максу:

— Извините, мужики, но я буду предельно краток, как Людмила скажет, так и будет. Только ей я доверяю, уж не взыщите. – Повернувшись к снохе, он посмотрел ей в глаза и спросил: – Люда, кто виноват во всей этой вакханалии?

Покраснев, Мила указала пальцем на притихшего у батареи Лёвика.

— Всё, мне хватит. Спасибо. А теперь нужно сделать пару звонков. Уж не взыщите!

— Конечно, давайте, звоните, – подал голос фотограф. – Без суда и следствия, как в тридцать седьмом… Всё знакомо!

Услышав это, Снегирев поднялся и, захватив с собой табуретку, подошел к привязанному. Лёвик начал испуганно перебирать ногами, словно пытаясь уползти от неминуемого разговора. Поставив табуретку перед забинтованным, партийный босс уселся напротив, облокотился о колено и, выделяя каждое слово, произнес едва ли не по слогам:

— Что ты, сучий потрох, можешь знать о тридцать седьмом? Знакомо ему… Как ты смеешь вообще рассуждать о тех временах, если тебя даже в проекте тогда не было! Кто ты такой, чтоб так говорить?

— Солженицына читаю! – прохрипел фотограф с достоинством, словно партизан на допросе. – Вот откуда знаю! «Архипелаг Гулаг», «Один день Ивана Денисовича»!