Книга Смерть под куранты, страница 98 – Валерий Шарапов

— Жанка мне закатила скандал, мы здорово поругались. И это еще один, кстати, повод избавиться от Ленки раз и навсегда. Жанка мне условие поставила: не будет Ленки – она мне всё простит. К тому же супружнице моей нравился этот… импотент Макс.

Стас видел, как напрягся журналист, услышав эту фразу, и решил немного подыграть:

— Ты так спокойно об этом говоришь? Здесь твоя ревность дремлет, ей начхать на это? Жанне нравился Макс?

— Эх ты, а еще сыщик… Ревновать к Максу – все равно что к парализованному старику… Это старый лось с отсохшими рогами.

В этот момент журналист щелкнул зажигалкой, прикуривая. Лёвик вздрогнул, резко обернулся и, кое-как устояв на ногах, замахал руками.

— К парализованному старику, говоришь? – прошипел Макс, спускаясь по ступенькам. Лёвику пятиться было некуда – все пути для отступления блокировал Стас. Приблизившись, журналист выдохнул струю дыма фотографу в лицо. – Я тебе покажу… лося с рогами! Да еще парализованного!

— Ты что, протрезвел? В отрубе ведь был! Я сам видел! – запричитал фотограф, закашлявшись. – Ни фига себе! Когда? Ты должен еще… спать и спать! По моим подсчетам.

Договорить он не успел, его подбросило. Удар Макса пришелся ему снизу в челюсть. Стас едва смог увернуться, чтобы не мешать свободному полету и падению Лёвика.

Пытаясь унять боль в руке, Макс зачерпнул левой ладонью снег и приложил его к правой, которой только что провел удар.

— Неплохой апперкот, кстати, – отметил Стас, копируя удар в воздухе. – Теофило Стивенсон и Мохаммед Али нервно курят в сторонке.

Когда спустя несколько минут они с журналистом несли на носилках тело Антона в сарай, Лёвик все еще лежал на снегу, не подавая никаких признаков жизни.

— Ты его не грохнул, случайно? – поинтересовался Стас. – Он богатырским здоровьем не отличался. Я сам всю дорогу боролся с искушением его прибить. А ты раз – и врезал…

— Если и грохнул, – ответил Макс, не задумываясь, – то нисколько не расстроюсь. Уж поверь. И плевать мне на его здоровье.

— Может, его тоже отнести в сарай, – предложил Стас, – пусть там полежит, подумает о жизни? В тишине и темноте.

— Отличная мысль! Хотя… эту мразь, будь она хоть живой, хоть мертвой, я бы рядом с нашими девчонками не положил. Побрезговал.

— Пожалуй, ты прав.

На обратном пути Макс наклонился к Лёвику и пару раз хлестко ударил лежащего по щекам. Тот в ответ начал мычать что-то нечленораздельное.

— Надо же, – вполне искренне удивился Макс. – Живучим оказался подонок! Придется посадить на цепь.

— У батареи, думаю, ему самое место.

Спустя полчаса Лёвик сидел на полу в прихожей, его руки были крепко привязаны к батарее. В окровавленном рту отсутствовало несколько зубов, левая половина челюсти распухла.

Макс осматривал секретный арбалет, который хозяйка со злостью выкорчевала из потайного резервуара под барной стойкой и хотела уже разломать на куски и выбросить, да журналист не дал.

— Значит, ты всё знала и молчала? – спросил ее Стас, разливая чай по чашкам. – Скажи нам об этом раньше, возможно, Антон сейчас был бы жив. Лёвик-то, обрубок, на себе испытал ударную силу его стрел. Новый год встретил с дырявым ухом.

— Я вызвала милицию, – сообщила заплаканная хозяйка, неподвижно сидя в единственном кресле, стоявшем под пальмой, и глядя в одну точку. – Представители закона приедут с минуты на минуту. Мне плевать, кто и как выпутается из этого… дерьма. Больше я ничего не хочу слышать.