Книга Холодный пляж, страница 82 – Валерий Шарапов

К вечеру он отвез Людмилу на улицу Пархоменко. «Опекунство» над уже не нужной свидетельницей становилось в тягость. Людмила это чувствовала, почти не разговаривала, сидела, сжавшись в комочек, и смотрела в окно. В доме кинулась что‐то готовить, разогрела воду, чтобы майор помылся, орудовала веником, поднимая пыль. Ему было жалко эту девчонку – безнадежно влюбленную, никому не нужную, даже собственной матери. Майор ел, удивился, когда Людмила извлекла из холодильника бутылку «Жигулевского», сама открыла, налила в стакан, придвинула ему под нос. Это было приятно. Но странно.

— Это что? – не понял он.

— А ты не догадываешься? – она печально смотрела ему в глаза. – Ну, просто решила сделать тебе приятное. Все мужчины, даже малопьющие, любят пропустить перед сном бутылочку пива. Не говори, что ты не такой. Днем сбежала от конвоира, шаталась по вашему зданию, забрела в столовую. У вас такого не продают, но достать-то можно? Ваши поварихи еще и не такое достают, и куда потом пропадает это добро? В общем, я подружилась с одной из них, посетовала, как ты устаешь, и упомянула, что я, в принципе, знаю схему, по которой сбывается произведенное в Геленджике пиво…

— Ты знаешь эту схему? – насторожился Андрей.

— Да откуда же, – вздохнула Людмила. – Где они и где я. Мои знания несколько специфичны. Например, я знаю, что давление, производимое на жидкость или газ, передается в любую точку без изменений во всех направлениях. Это называется закон Паскаля. А вот закон распространения пива мне неизвестен…

— Да и слава богу, – засмеялся Светлов, с удовольствием отпивая из стакана. – Лишние знания никого до добра не доводили.

— Знаю, ты хочешь со мной поговорить, – вздохнула девушка. – И рад бы это сделать помягче. Первые дни я была нужна как свидетель. Теперь не нужна… мы оба знаем почему. Держать меня в отделе тоже никому не нужно. Я тебе в тягость? – она смотрела на него печальным взглядом.

— Нет, почему же, – Светлов смутился. – Слушай, я все понимаю. Домой ты не хочешь, больше поехать некуда, учиться рано. Но… – Он замялся. Почему-то совершенно расхотелось ее расстраивать.

— Ох уж это постоянно убивающее «но», – Людмила сокрушенно вздохнула. – Из всех союзов в русском языке больше всего ненавижу этот. Да, знаю, у нас с тобой ничего не может быть, я только путаюсь под ногами, мешаю работать, да еще и подвергаюсь опасности. Это вынуждает тебя отвлекаться. В общем, корове седло – так понятнее. Кстати, опасности больше нет, Кравцов мертв, я могу жить в этом доме, готовить, наводить порядок. Когда закончится срок твоей… командировки, я просто поеду домой. Жить с мамой и ее возлюбленным не хочу, проработаю вопрос с общежитием, но это уже не твои проблемы. Договорились?

— Эй, минуточку, – запротестовал Андрей. – Ты останешься в этом доме, а я буду нервничать, как ты тут? И что это за работа?

— Все-таки будешь нервничать, – Людмила засмеялась. – Уже легче. А ты приезжай – на обед, например, или в любое другое время… ну, если я не отправлюсь, например, по магазинам или на пляж…

Бороться с этим стихийным бедствием было невозможно. Разве что пустить дело на самотек, а потом посмотреть, что получится. Впрочем, насчет безопасности арендованного жилища она, скорее всего, была права.