Книга Цвет зависти, страница 94 – Валерий Шарапов

— Не переживай, Вадим, – закуривая, сказал Денисов. – И не таких, как эта Аллочка, обламывали. Заговорит она еще, как миленькая. Никуда не денется.

— Да это понятно, – согласился старший лейтенант. – Вот только с уликами беда. Ведь все держится на признании Новичкова.

— Вот его как раз я и думаю использовать.

— Устроить очную ставку?

— Угу, – Валера кивнул и затянулся. – Мы с тобой не хуже других знаем эту публику. Одно дело – написанное на бумаге, притом не при тебе. А другое – сказанное тебе прямо в лицо. Очень интересные результаты в таких случаях бывают.

— Так-то да.

— Так что я тебе рупь за сто даю: заговорит наша девочка на очной ставке, ну, или после нее. Особенно если ее дружок еще и выскажет все, что думает про ее шашни с Иноземцевым.

— Не прибила бы она его.

— Не прибьет. Сдюжим как-нибудь.

— Ну да, у нас хоть комплекция не Новичкова, но с этой пигалицей сладим.

— И вот еще что: пальчики нашей девочке откатали?

— Само собой.

— Вот и сравни с отпечатками на молотке. А они там были. Так что, даже если и будет молчать как рыба, на покушение уже «доказуха» есть.

— Да это тоже не бог весть какая «доказуха». Она ведь бывала у отца дома.

— Ага, и постоянно брала в руки молоток, – усмехнулся следователь. – Не иначе чтобы гвозди забивать.

Денисов оказался прав и в том, и в другом. Отпечатки пальцев, оказавшиеся на молотке, которым ударили сына Селиванова, совпали с отпечатками пальцев Аллы. Но даже несмотря на это, она продолжала молчать. На время следствия ее заключили под стражу.

И все же, как и предвидел Денисов, она выдала себя. Хладнокровие и показное равнодушие изменило младшей Селивановой, когда ее кавалер начал говорить против нее. Сначала, правда, она держалась, и, когда привели Новичкова, в ее глазах промелькнуло что-то похожее на надежду и уверенность. И когда на очной ставке Дима, хмуро и даже с ненавистью глядя на свою подругу, повторил то, что до этого рассказал оперативникам, Алла не сдержалась.

— Дебил! – заорала она на весь кабинет. – Кретин! Ты ведь улик не оставил, гнида!

Дальше изо рта студентки полетели нецензурные выражения. Она даже попыталась броситься на своего ухажера, но ее удержали Вадим и Шумов. Селиванова яростно пыталась вырваться из их рук, чтобы разбить рожу своему сердечному другу, о чем она громогласно оповестила всех присутствующих.

Новичков, в отличие от нее, держался спокойно и с достоинством. На подругу он смотрел уже с презрением и даже, как показалось Куликову, не без некоторой доли злорадства.

— Ну так попросила бы об этом другого своего хахаля, – спокойно сказал он, – под которого в свободное от меня время ложилась.

— Гадина! – взвизгнула девушка и снова предприняла безуспешную попытку вырваться из рук оперативников.

После этого она призналась. Здесь Валера второй раз оказался прав. Не сразу, конечно, но через несколько дней после очной ставки с Новичковым Селиванова рассказала, как было дело.

Она сама вызвалась на допрос к следователю. Лицо ее было каким-то отстраненным и потухшим. Денисов даже не знал, снова ли это маска, или она действительно решила прекратить этот бессмысленный балаган.

— Я хочу признаться, – сказала она без предисловий.

— Слушаю, – кивнул Валера.

— Я признаюсь, что устроила убийство своего отца, его жены и дяди. И в том, что пыталась убить младшего брата.