Книга Гром над пионерским лагерем, страница 13 – Валерий Шарапов

— Я и не спорю, — заметил Яшка, — у меня иные таланты. Просто сразу уточняю.

Рубцов грубовато прервал:

— Сроки какие?

— Как можно быстрее.

— Чего тогда стоим? Пойти нужно посмотреть.

— Конечно. В парке. Там все открыто, — подтвердила Вера, ощущая, что от сердца несколько отлегло.

Начал решаться один вопрос — не основной, но без него основной решить точно нельзя. Теперь надо как-то подступиться к основному. Директор обратилась к Соне:

— Сонечка, мама дома?

Соня, белокурая, голубоглазая, — ангел, а не ребенок! — взмахнула необычно темными ресницами, буркнула:

— Ну. А где ж ей быть?

Светка сконфуженно одернула:

— Соня, как не стыдно!

Акимова, пропустив мимо ушей, уточнила:

— Если мама дома, ты почему тут?

— Что же мне, вечно за мамину юбку держаться? Я не грудная.

Вере подумалось: «А ведь она чем старше, тем хуже. Нагличает. И так странно говорит, точно на равных. В кого у нее такой характер? Вот ей-то самая дорога в лагерь, пообтесаться в коллективе. А Наталье — немедленно освободить мозги и руки, с такой оторвой она точно ничего не успеет. Если она согласится, конечно».

Под ложечкой очень противно сосало. Гнуснейший будет разговор. Выдав последние просьбы — больше для порядка, было ясно, что тут дураков нет, без нее разберутся, — директор отправилась на Третью улицу Красной сосны.

Ребята пошли к тому деревянному ящику, который невесть как надо было превратить в дворец детства.

Зашли, посмотрели. Девчата поужасались, потом ушли за тряпками, ведрами, мылом.

Мужики устроили перекур с совещанием. Яшка был всем недоволен, Пельмень — недоволен частично, в основном тем, что сегодня обещался поработать у заведующего Эйхе.

— Я тоже, — уныло подтвердил Анчутка.

Колька спросил:

— А чего ж тогда на воскресник поперлись?

Пельмень буркнул:

— Разве от этого репья отлепишься? «Андрей, надо», «мы на фабрике хозяева». — Он сплюнул и, спохватившись, растер плевок ногой.

Яшка пожал плечами: а он чего, чего? Ясное дело, за компанию.

— Так пошли на склады, что ли? — предложил Колька. — Что нам надо? Мы на фасаде наляпаем для красоты, а ты давай проводку делай.

— Смайстрячить-то недолго, — признал Пельмень, — только жарко и хорошо бы того…

— …мастеров подогреть, — завершил мысль приятеля Яшка, — банку на каждого ну очень надо, Коля.

— Холодненького, а? — добавил Андрюха. — Давай, Никол, так: мы на склад, завхоза раскулачивать, а ты метнись к цистерне, будь другом? Деньги вот.

Колька отмахнулся:

— Имеется.

Пельмень с деловитым видом кивнул:

— Если прям сегодня приступим, то в понедельник закончим, если начальство над душой стоять не будет.

— И как раз на отгуле Витюше все доделаем, — заметил Яшка. — Ну, по рукам?

— Да не вопрос, — легко согласился Колька. Ему-то никакого интереса нет показывать трудовой задор, он в отпуске и так. Чего не сгонять, пока другие пашут.

Он отправился к платформе, где обычно базировалась цистерна. К тому времени, как Колька вернулся с банками, в будущем детском лагере царило невероятное оживление.

Тоська надраивала полы, на улице Светка подметала последний мусор. Андрюха, взобравшись на столб, прилаживал над входом фонарь. Сонька, утратив всякое высокомерие, любовалась, открыв рот, и поскуливала в том смысле, что тоже хочет попробовать повесить фонарь. Анчутка, снова весь в известке, как белый медведь, наводил марафет на фасаде и пытался выяснить у Ольги, где красить красный угол. Она носилась — косы в стороны — и отмахивалась.