Книга Замороженный страх, страница 25 – Валерий Шарапов

У начальства насчет Юдина было свое мнение. Кто-то считал его высокомерным, кто-то недостаточно гибким в вопросах внутренней политики, но все сходились на том, что дело у подполковника стоит на первом месте. Ради торжества справедливости он не остановится ни перед чем и доведет дело до конца, сколько бы времени, сил и нервов это ни стоило. Это обстоятельство, а еще высокие моральные принципы не позволяли Юдину пойти на сделку с собственной совестью даже в тех вопросах, в которых другие наверняка уступили бы. Довольно часто его методы работы выходили за рамки привычного, чем нарушали незыблемые правила, установившиеся за несколько десятилетий работы уголовного розыска. Юдин постоянно действовал на грани закона, но никогда этот закон не нарушал, чего не позволял и тем, кто вынужден был с ним работать, будь то простой патрульный, прокурор или начальник главка.

Отсюда и росли ноги всех неприятностей, проблем на службе и частых конфликтов с сильными мира сего. Юдин не мог промолчать, когда нужно было промолчать. Не мог уйти в сторону, когда того требовала ситуация. Не желал подчиняться обстоятельствам лишь потому, что этого пожелал кто-то в верхах. Впрочем, таким он был всегда и везде. В личной жизни его принципиальность ничем не отличалась от принципиальности в служебных делах. Вот почему к сорока пяти годам он успел дважды жениться и благополучно развестись и теперь пребывал в гордом одиночестве. Первая жена, с которой он познакомился еще в школе, терпела его пять лет. За это время они успели родить чудесного сына, и их жизнь, на взгляд Юдина, текла ровно и спокойно. Ровно до тех пор, пока супруга не собрала свои вещи и вещи сына и не уехала к родителям в деревню. Навсегда. Узнал о случившемся Юдин только через четыре дня после события, что само по себе говорило о проблемах, которых до разрыва он не замечал.

Вторая жена появилась в его жизни волей случая. Расследуя серию грабежей, Юдин по долгу службы общался с последней потерпевшей. По вине преступников девушка угодила в больницу, и Юдин, навещая ее, приносил апельсины, а однажды даже принес цветы. Девушка сочла эти знаки внимания проявлением чувств и в какой-то момент заявила, что готова связать с ним жизнь. К тому времени Юдин прожил один почти десять лет и, казалось, привык к холостяцкой жизни, тем больше его удивило внезапно возникшее желание взять и начать все сначала. Когда он повел ее в ЗАГС, то почти ничего о ней не знал. Как и она о нем. Разумеется, их скоропалительный брак распался меньше чем через год, и для себя Юдин твердо решил: женитьба — не для него. Его жена — это его работа, и по-другому уже не будет.

С тех пор прошло восемь лет. Жалел ли он о своем решении? Тяготился ли одиночеством? Пожалуй, да, но только изредка. В праздники, когда коллеги разбегались по своим домам, где их ждал пышно накрытый праздничный стол, куча ребятни на ковре перед телевизором, ласковые объятия жены и друзья семьи, такие же семейные пары с простыми и понятными заботами, одиночество ощущалось острее всего. Особенно тогда, когда, как сейчас, Юдин в очередной раз попадал в немилость.

На этот раз он и правда перегнул палку. Мыслимое ли дело — бросить в лицо заместителю начальника Управления рапорт об отставке! Такого он себе не позволял еще ни разу. А все из-за того, что его обвинили в превышении полномочий. Нет, не поэтому. К обвинениям подобного рода Юдин успел привыкнуть. Это случалось всякий раз, когда он кого-то отправлял за решетку. Всегда находился кто-то, кто считал, что во время расследования он, оперуполномоченный Юдин, вел себя неподобающим образом: давил на подозреваемого, или манипулировал законом, или добывал улики нечестным путем. Да мало ли поводов для обвинений? Юдин выслушивал обвинения, получал «строгача» и забывал об инциденте, ни разу не потребовав от начальства защитить его честь.