Книга Замороженный страх, страница 26 – Валерий Шарапов

Но здесь дело другое! Этот паршивец осмелился заявить, что ему, мелкому воришке, по чистому невезению укокошившему во время кражи хозяина и хозяйку, были нанесены побои старшим оперуполномоченным Юдиным Александром Владимировичем! Это он-то выбивал признательные показания побоями? Да еще из такого мозгляка, как Стира, который при аресте начинает «петь» еще до того, как доберется до камеры? Курам на смех! Но самое паршивое во всем этом то, что заместитель начальника Околышев, на тот момент исполняющий обязанности начальника Второго управления Главка, удовлетворил жалобу, назначив Юдину наказание в виде понижения в должности и отстранения от ведения дела.

Узнав о «приговоре», Юдин не поверил тому, что его судьбу вот так запросто решил какой-то воришка! Он помчался к полковнику Бабичеву, возглавлявшему все подразделения уголовного розыска при Управлении, но вместо него напоролся на его заместителя. Разговор их был краток и неприятен, а его результатом стал рапорт об отставке.

Долгие новогодние праздники, слоняясь по квартире, доставшейся Юдину после смерти родителей, он перебирал в уме возможные варианты развития событий, не будь он так несдержан и нетерпим ко лжи и лицемерию. Нужно было дождаться возвращения полковника Бабичева, ведь не век же Околышеву править бал. Бабичев взял отпуск по семейным обстоятельствам всего лишь на неделю. Но нет, ждать — не его сценарий. Нужно было отстаивать свою честь, а заодно и честь всего отдела. Только вот пользы это не принесло. Теперь он обречен от злости и бессилия метаться по квартире, как лев по клетке. Никто, в том числе и полковник Бабичев, не сможет вернуть ему должность и восстановить на службе. Личное оскорбление, нанесенное Околышеву, поставило крест на карьере Юдина.

Размышления Юдина прервал телефонный звонок. Он остановился в центре спальни и через открытую дверь воззрился на телефонный аппарат, стоявший на тумбочке в коридоре. За последние три недели аппарат не звонил ни разу, и этот неожиданный звонок застал Юдина врасплох. Кому он мог понадобиться? Немногочисленные родственники перестали ему звонить несколько лет назад, а по работе его теперь не вызывали. Так кто же вдруг вспомнил про опального опера? Звонок продолжал разрывать тишину, его заливистая трель звучала тревожно. Выйдя из оцепенения, Юдин подошел к аппарату и поднял трубку.

— Подполковник Юдин на проводе, — привычно произнес он.

— Прохлаждаешься? — В трубке зазвучал голос полковника Бабичева.

— Здравия желаю, товарищ полковник, — осторожно поздоровался Юдин, недоумевая, что могло заставить полковника звонить ему лично, да еще в такую рань.

— Будешь тут с вами здоровым, — ворчливо заметил Бабичев. — Неделю без эксцессов не продержались! Совести у тебя нет, Юдин, вот что я тебе скажу.

— Совести нет не у меня, а у того, кто кляузы принимает за чистую монету. — Юдин тут же начал закипать.

— Отставить препирательства, — строго приказал Бабичев. — Чтобы через час был в Управлении.

— Я больше на вас не работаю, — выдал Юдин. — Или вы не в курсе?

— Ты что, не слышал меня? — Голос Бабичева ударил по барабанным перепонкам. — Живо в Управление! Час, Юдин, и ни минутой больше!

Бабичев бросил трубку. Раздались короткие гудки. Он слушал их с полминуты, прежде чем положить трубку на рычаги. Что это было? Полковник должен быть в курсе его конфликта с Околышевым. Юдин подал рапорт за десять дней до Нового года, а Бабичев должен был вернуться двадцать восьмого декабря. Сегодня пятое января, и не заметить его отсутствия на службе Бабичев никак не мог, даже с учетом долгих новогодних выходных. Юдин был уверен, что рапорт получил одобрение, так почему Бабичев вдруг решил вызвать его, да еще в экстренном порядке? Неужели решил оспорить наказание своего зама? Размышлять времени не было, полковник приказал прибыть в Управление в течение часа, а Юдину на дорогу требовалось не менее пятидесяти минут, и то если с транспортом повезет. «Ладно, на месте разберемся, — решил Юдин. — В любом случае разговора с Бабичевым не избежать». Он быстро оделся, погасил в квартире свет и вышел в подъезд, захлопнув дверь.