Книга Замороженный страх, страница 5 – Валерий Шарапов

— Кто говорит? — поинтересовался строгий мужской голос.

— Это Иван Капишников. Мы с братом нашли кое-что в мусоропроводе.

— Назовите адрес, — потребовал мужской голос.

— Я же уже назвал. — Голос Ивана сорвался. — Вы вообще слушаете меня или нет?

— Назовите адрес, — невозмутимо повторил требование мужской голос.

— Улица Академика Бакулева, дом номер шестнадцать. — Иван решил, что, если не хочет провести остаток жизни в телефонной будке, лучше не спорить, а выполнять все, что от него потребуют.

— Это я уже слышал, — заявил мужской голос. — Назовите адрес проживания, тот, по которому вы прописаны.

— А это еще зачем? На моей улице все спокойно, насколько я знаю. — Иван на секунду забыл о своем решении не спорить с властями.

— Так положено. Назовите свой адрес.

Иван назвал адрес, а после ответил еще на несколько вопросов, как ему показалось, совершенно не относящихся к делу. Наконец, удовлетворив свое любопытство, мужчина спросил:

— Что у вас произошло?

— Мы с братом нашли в мусоропроводе сверток, а в нем части тела. Кажется, человеческие.

— Кажется или человеческие? — Чтобы поколебать спокойствие стража порядка, по-видимому, требовалось что-то более существенное, чем останки человеческого тела в мусоропроводе жилого многоквартирного дома.

— Мне-то откуда знать? Я всего лишь собираю по городу мусор и отвожу на свалку! — потеряв терпение, закричал в трубку Иван. — Приезжайте и посмотрите сами!

— Не стоит так резко реагировать, — начал мужской голос, но Иван больше не желал терпеть его меланхоличное спокойствие.

— Немедленно пришлите кого-нибудь! — выкрикнул он в трубку. — Иначе я найду на вас управу!

— Ждите, опергруппа выезжает, — все так же спокойно произнес мужской голос, и связь прервалась.

Пару минут Иван сжимал в руке трубку, из которой неслись короткие гудки, затем осторожно вернул ее на рычаг и вышел из будки. Когда он вернулся к дому номер шестнадцать, его брат сидел в кабине мусоровоза и курил. Иван пошарил глазами по земле: свертка нигде видно не было, а дверь в помещение для сбора мусора оказалась прикрыта. Иван влез в кабину, забрал из пальцев брата папиросу и поднес к губам. Руки его при этом отплясывали жигу, и он с трудом приладил папиросу, чтобы затянуться. После первой затяжки Иван, не привыкший к никотину, зашелся в кашле, но папиросу не бросил. Когда кашель чуть стих, он снова затянулся. И снова закашлялся.

— Ну хватит, хватит для первого раза. Голова закружится. — Алексей забрал у брата папиросу, даже не подумав высказать осуждение. — Дозвонился?

— Да, — ответил Иван.

— Они приедут?

— Должны, — односложно ответил Иван.

Какое-то время братья молчали. Затем Иван спросил:

— Куда ты дел сверток? Занес обратно?

— Да. Подумал, что негоже оставлять его на виду. Вдруг ребятишки гулять пойдут, наткнутся, — объяснил Алексей. — Нехорошо это.

— Да уж! В этом ничего хорошего нет, — согласился Иван. — Кто бы знал, что день преподнесет нам такой неприятный сюрприз.

— В одном ты был прав, — после небольшой паузы проговорил Алексей. — О находке в этом доме мы будем вспоминать не один год.

Оба брата замолчали и просидели в молчании до тех пор, пока не приехали сотрудники районного отдела милиции. Несмотря на то что районный отдел располагался всего в трех кварталах от места преступления, опергруппа прибыла на машине. Желто-синий «Москвич-412» с фарой-искателем и громкоговорителем на крыше подъехал и остановился возле мусоровоза. Иван покосился на брата и первым выпрыгнул из кабины автомобиля на снег. За ним нехотя последовал Алексей. Из «Москвича» вышли трое мужчин: один в форменной шинели и шапке-ушанке, двое других в «гражданке». Тот, что в форме, подошел к братьям, руку не протянул, но поздоровался.