Книга Лето горячих дел, страница 45 – Валерий Шарапов

Женя долго не раздумывал и согласился. Это была его стихия. Ему дали прозвище Табак, и жизнь Евсюкова превратилась в удивительный приключенческий роман.

Его воспоминания прервал надзиратель, подав-ший команду «На выход». Табака отвели в комнату для допросов. Там находились следователь Слепцов и лейтенант с позывным «Мамонт» для психологического, а при необходимости и физического воздействия. Его внушительные габариты и бульдожья челюсть призывали к искренности показаний арестованного. С Евсюкова сняли наручники, и он уселся напротив Слепцова. Тот, как обычно, начал с неожиданного и сбивающего с толку вопроса, нарушив регламент типа «фамилия, имя, отчество» и так далее.

— Ты в курсе, что твоего отца арестовали, и по твоей милости?

— Я давно не общаюсь с отцом – у нас разные взгляды на жизнь, – слегка напрягшись, пояснил Табак.

— Может быть, может быть… А это он тебя науськал взорвать снарядный завод?

Выражение лица Слепцова ужесточилось.

— Отец строит коммунизм – ему не до этого. И о каком таком заводе вы говорите? Знать не знаю.

— Хорошо, к этому мы еще вернемся. А почему ты выпрыгнул в окно и пытался бежать? И стрельба в квартире началась, нашего сотрудника ранили. Кого ты так испугался?

— Меня хотели ограбить, в квартиру заявились бандиты. Я воспользовался моментом и хотел сбежать, но мне помешал ваш сотрудник, – не моргнув глазом, объяснил Евсюков.

— Красиво врешь. А что ты можешь сказать по поводу ограбления сберкассы?

Слепцов назвал адрес.

— А я тут при чем? Меня там кто-нибудь видел?

— Тебя выдал некий Шрам. Знаешь такого? А в Одессе подтвердили.

— Первый раз слышу про Шрама.

Евсюков шел в откровенную «отрицаловку».

— Мы можем вам устроить очную ставку.

Имея обширный опыт допроса бандитов всех мастей, Слепцов понимал, что жесткое физическое воздействие не всегда приводит к успеху. Если к подследственному сразу же применить жестокие пытки с нестерпимой болью, да еще обеспечить визуальное наблюдение, то он признается во всех смертных грехах. Вот поставить перед ним зеркало, и пускай наблюдает, как ему по кускам режут гениталии. Продаст маму, бабушку и деток. И разберись там, где крупинки правды. Поэтому нужно только обозначить методы воздействия и обрисовать перспективы. Обычно помогает добиться искренности. А если попадется упертый дурак, то идти до конца. На то он и упертый дурак.

Слепцов бросил взгляд на Мамонта, – мол, подключись.

Тот подскочил к Табаку, сотворил зверскую мину и обратной стороной ладони врезал ему по щеке. Врезал от души, так, что Табак свалился на пол. Мамонт несколько раз пнул его по ребрам и прорычал:

— Ты что, гнида, не понял, куда попал? Да я из тебя котлету сделаю, и зароют тебя, как собачку. Мы и так про тебя все знаем, а допрос лишь для протокола. Будешь говорить?

— Буду, – дрожащим от страха голосом пробормотал Табак. Он не привык к подобному обращению. Он плохо терпел физическую боль.

Мамонт взял его за шкирку и усадил на табуретку.

— Повторяю вопрос, – спокойным и доверительным голосом проговорил Слепцов. – Кто тебе поручил взорвать завод? Сам бы ты за это не взялся, слаб в коленках.

— Это Альберт, – выдавил из себя Евсюков.

— Кто он, где он?

— Не знаю.

Мамонт вновь отвесил Табаку оплеуху.

— Ты что, не понял?