Книга Ночь трех смертей, страница 87 – Валерий Шарапов

Он снова греб на веслах, только теперь против течения, к тому же истертыми в кровь ладонями, но до Виндрея все-таки добрался. Каково же было его удивление, когда он увидел на берегу, как раз напротив шалаша, построенного придурочным дружком Ледоруба, целую колонну милицейских машин, а на берегу не меньше дюжины милиционеров! Он понял, что шалаш нашли и к Глафире ему нельзя.

Какое разочарование он испытал, какое бешенство его захлестнуло! Он еле сдержался, чтобы не выскочить на берег и не завопить во все горло, что он здесь, что он их не боится, и пусть попробуют его поймать. Рациональная часть ума удержала его от опрометчивого поступка. Он потихоньку сдал назад и поплыл прочь от Виндрея.

Чем дальше он удалялся от берега, кишащего сотрудниками уголовного розыска, тем в большее отчаяние он приходил. Что делать дальше? Куда податься? Как назло, пошел дождь, воздух быстро остыл и пропитался влагой, а он все плыл и плыл куда глаза глядят, пока впереди не показался населенный пункт.

Припрятав лодку в камышах, он сбросил плащ-палатку и отправился на поиски магазина. Нашел он его легко, на пригорке возле здания сельского клуба. Осмотрелся по сторонам и, не заметив ничего подозрительного, быстро поднялся на пригорок.

Кроме продавщицы, стоявшей за деревянной стойкой, разделяющей пространство для покупателей и витрину, в магазине была только одна тетка. Она укладывала в плетеную хозяйственную сетку купленные продукты. Батон, две молочные бутылки, увесистый кусок сыра и что-то копченое, завернутое в коричневую бумагу, которая уже успела промаслиться в нескольких местах.

Он терпеливо ждал своей очереди, разглядывая товары. На деревянных стеллажах вдоль стены лежало печенье, пряники, мятные вафли и два десятка сортов конфет. Чуть выше выстроились пирамиды консервных банок: сельдь, скумбрия, салака, бычки в томате, «Завтрак туриста» и дешевая, а потому доступная килька. На самом прилавке стоял поддон, на котором в два ряда лежал «серый» хлеб, изготовленный из муки непонятного сорта, но ароматный до одури.

Он мысленно прикидывал, что сможет купить на те два с небольшим рубля, что насобирал в кармане мелочью. Две буханки хлеба по шестнадцать копеек, четыре плавленых сырка «Орбита» в упаковке из фольги по четырнадцать копеек, банку кабачковой икры за сорок две копейки, бутылку лимонада за двадцать две копейки, а остатки потратить на конфеты без фантика «подушечки» по рубль пятьдесят за килограмм. Блаженно улыбаясь, он представлял себе, как положит в рот прямоугольную конфету, обсыпанную сахаром, действительно формой напоминающую подушку, как разгрызет сладкую карамель и на язык потечет яблочное повидло.

И тут он увидел, что продавщица бросила на него подозрительный взгляд. Быстро рассчитавшись с покупательницей, она сухо произнесла:

— Я скоро, – и шмыгнула через открытую дверь в подсобное помещение.

Покупательница, дородная тридцатилетняя тетка под метр восемьдесят, сложила остатки продуктов в сумку и медленно пошла к выходу.

Он заволновался. Продавщице не было необходимости уходить, ведь в магазине остался всего один покупатель. Почему она не обслужила его, прежде чем уйти? Толстуха открыла дверь и неспешно вывалилась на крыльцо. Он больше не раздумывал: задержавшись всего на секунду, метнулся к двери и проскользнул на крыльцо практически одновременно с толстухой. Дверь, притянутая мощной пружиной, захлопнулась. Толстуха бросила на него неодобрительный взгляд, спустилась с крыльца и зашагала по дороге. Бутылки в хозяйственной сумке весело звякнули, ударившись друг о друга. В желудке заурчало, и он мгновенно принял решение.