Книга Роскошная изнанка, страница 25 – Валерий Шарапов

— Какие – «такие»?

— Ну… – Андрюха изобразил руками нечто распрекрасное.

Заверин, отсмеявшись, решил подчеркнуть важный момент:

— Усваивай пока информацию и имей в виду, что лично я тебе ничего не говорил. И для всех… то есть абсолютно для всех, понял?

Андрюха кивнул.

— …Будь то Юрий Васильевич Яковлев или даже сам товарищ Щёлоков, гражданка Демидова – библиотекарь четвертого разряда библиотеки имени М. А. Светлова. Усек?

— Так-то усек, только с чего меня-то спрашивать станут? Я сегодня есть, а завтра нет.

— Мечтай больше, – почему-то сказал Заверин и разлил еще по одной.

Олег порядком набрался, но держался молодцом, а вот Денискин начал понимать, что против этого титана граненого стакана слабоват. Андрюха порядком осовел, да и день был такой длинный, тяжелый. Чуя, что вот-вот сам заснет, Денискин героически кинул камушек в сонный омут:

— А вот все равно не верится.

Не такой уж сонный оказался омут, забурлил, забулькал, возмущение начало подниматься из тины и ряски. Иными словами, участковый, обиженный недоверием, дернул карандаш, прикованный шнурком к телефону, оторвал и его, и кусок листа из какого-то блокнота:

— Ну ты, недоверчивый! Сюда смотри: лимита, библиотекарша, какой у нее оклад, пусть и в Светловке?

— Да мне почем знать?

— А что хорохоришься, не верит он. – Заверин принялся черкать по бумаге. – Так, ну оклад, надбавка за высшее образование, знание иностранного языка…

Андрюха мудро молчал, благоговейно внимая. Ничего себе, глубоко знает свое население товарищ участковый. Вот уж точно – пей, да дело разумей. А тот все творил, изрыгая ругательства тогда, когда бумага рвалась, и наконец сунул Денискину под нос исписанный убористым почерком клочок бумаги.

— И что из этого следует? – осторожно спросил Андрюха.

Тогда Олег жирно все перечеркнул и выдал результат устно:

— Не-воз-мож-но! Совершенно невозможно выстроить такой быт на зарплату библиотекаря.

— Не спорю, – сообщил Денискин, но это замечание, полное смирения, вновь почему-то вызвало недовольство.

— А ремонт?! Ремонт, я тебя спрашиваю, ЖЭК ей организовал? Вся сантехника новая, потолки, полы…

Андрюха напомнил:

— Она замужем. Красивая женщина. Я и рассудил: видать, богатство со стороны мужа. Научный работник или выездной в загранку.

Заверин расхохотался. Откашлявшись, вытерев слезы, приказал:

— Быстро назвал мне три мужские вещи, увиденные в квартире Демидовой.

Андрей смутился:

— Да я не присматривался.

— Не присматривался, ага! Мешок из-под воблы вслепую разглядел, а? Да и что присматриваться, это ж сразу видно: одна живет или с мужем. Тапки, расчески, пальцы на зеркале, стульчак поднятый…

— А я там не был, – улыбнувшись, заметил Денискин.

— О, кстати. – Олег ушел в уборную.

Андрюха решил, что пора вымыть посуду, а то сейчас отрубятся, а наутро свинство будет. И приступил к выполнению намеченного, размышляя мимоходом о том, как там, вообще, гражданка Джумайло-младшая, все ли путем, как устроилась, а, главное, вспоминает ли с благодарностью?

— А вот и я, – сообщил посвежевший хозяин, вернувшись и устраиваясь за столом. – Я что хочу сказать: фантазия у тебя есть, теперь побольше ума и наблюдательности. Без обид.

— Обида для дураков. Еще по одной?

Денискин вытер тарелки, разлил, принялся болтать, переведя разговор на то, что наблюдательность – это да, дело такое, и в жизни не то, что на рыбалке: