Онлайн книга «Роскошная изнанка»
|
— Сама лично ездила. — Когда? — Да вот… буквально на следующий день, как она не вышла на работу. Телефон домашний не отвечал, я и съездила. — И что же? — Не открыли. Хотя за дверью явно кто-то разговаривал. И, знаете, даже не пытались понизить голос, услышав, что звонят. Чай допили, тут как раз подоспела характеристика, да еще кадровичка даже без просьбы принесла личное дело. Андрюху весьма интересовала автобиография, написанная, как и положено, собственноручно. И пусть с наблюдательностью у него дело швах, как утверждают наивные старшие товарищи, но зрительная память в полном порядке. И она совершенно определенно свидетельствует о том, что строчки Светлова на фото Заверина из бархатного альбома написаны именно рукой Маргариты. Именно таким, убористым, но очень разборчивым почерком, которым что угодно можно вписать в каталожную карточку. В листке по учету кадров мужем Маргариты значился Иван Александрович Демидов, человек на пятнадцать лет старше ее. Прихватив характеристику, Денискин распростился с милой теткой и уже почти ушел, но в вестибюле его окружили другие сотрудницы, узнавшие, что пришли «по поводу Риты, из милиции». Посыпались вопросы о том, что случилось, и кто-то спрашивал про Наташу, «милую девочку», не надо ли ей чем помочь. Дежурно, проникновенно, но твердо Андрюха уверял в том, в чем сам уверенности не испытывал вовсе: мол, все исключительно хорошо, и что как только они, органы, с чем-то не справятся, то обязательно обратятся к помощи населения. Покинул, наконец, Светловку. Некоторое время колебался, не зайти ли в 88-е отделение, к участковому, который дал Наталье новый адрес сестры, но рассудил, что смысла нет. Он-то удостоверение будет изучать, как положено, обязательно поинтересуется, чего сержанту из поселка Торфоразработки делать в Москве. Да и, строго говоря, если здешний участковый похож на Заверина, то может совершенно спокойно послать его к черту с его вопросами. Будет тело – будет дело, а теперь иди-ка ты, сержант, по компасу. А как насчет того, чтобы поговорить с кем-нибудь из соседок по коммуналке? Отменная мысль. Как это там? Большая Грузинская, тринадцать, дробь два… Вот еще одно московское жилище, и совершенно другого рода. Дореволюционный еще дом, с высоченными потолками и большими окнами. Коммуналка оказалась небольшой, сумрачной и заставленной разными вещами. Денискин справедливо рассудил, что надо взять левее, на кухню, на стук посуды и голосов, миновал несколько баррикад из ящиков, сундуков, пару раз пребольно треснулся о какие-то то ли тазы, то ли окованные углы и все-таки вышел на кухню. Там хозяйничали лишь две тетки, остальные столы были пусты. Женщины как раз заканчивали выяснять, кто у кого позаимствовал безмен и не отдал, и тут из-за развешанного постиранного белья, как премьер из-за кулис, предстал Денискин. Дамы немедленно замолчали и единым фронтом поинтересовались, кто такой и что надо. Обаятельно улыбаясь, он предъявил удостоверение, подождал, пока уляжется понятный первичный переполох, и объяснил: — Я по поводу вашей бывшей соседки, Маргариты Кузьминичны. Тут одна, тощая, темноволосая, с сильной сединой, заявила с сарказмом и претензией: — Долго же вы раскачивались! Вторая, покрупнее, побелее и посимпатичнее, тотчас же заворковала: |