Книга Роскошная изнанка, страница 81 – Валерий Шарапов

— Алексей, ты номер, конечно, не разглядел?

— Не смотрел я, сразу сбежал, – объяснил пацан, – вроде бы первая цифра ноль, а где буквы – «м» в начале. Но не уверен.

— А вы на его память особо-то не уповайте, – предупредила Алевтина, – а еще лучше забудьте. Лелик у нас до сих пор азбуку не освоил и номер моего телефона не помнит.

Посидели еще чуть-чуть, потом Денискин принялся раскланиваться. Прощаясь, Алевтина напомнила:

— Так вы там, в сто пятом, скажите: внук тут будет проживать. А то я и до Моссовета дойду.

Андрюха пообещал, что обязательно передаст, как вопрос встанет.

У подъезда уже поджидал, покуривая, Заверин. С первого взгляда все понял, но ни слова не сказал, лишь подмигнул и кивнул – пошли, дескать.

В отделении, как оказалось, начальства не было, дежурный сообщил, что уехал к прокурору. А еще сказал:

— Заверин, тебе соседи алаверды прислали, в «аквариуме» сидит.

— Что за алаверды?

— Лисович.

Заверин возликовал:

— Да ладно! Неужто подцепили?

— Так и есть.

— Ох, братцы, здорово! Дай-ка ключи. – И Заверин, схватив связку, рванул туда, где располагалась комната для задержанных.

Дежурный, видя недоуменную мину Андрюхи, объяснил:

— Это у нас граждане такие, сержант. Дура мамаша с вечера крепко попраздновала, то ли с кем-то, то ли одна, а наутро напрочь забыла, что сына отец забрал в парк сводить. Прискакала на кочерге в отделение, воет, плачет, патлы рвет: ребенка похитили, мол, просыпаюсь – его нет и прочее. И все отделение микрорайон прочесывает с фонарями, по всем промзонам, пустырям, гаражам… а знаешь, сколько их там?

— Видел, когда проезжал на автобусе, – подтвердил Денискин, – до горизонта.

— А тут этот вот, Заверин, летит ко мне, звонит и ржет в трубку, аж заикается: слышите, говорит, чешите на Ворошиловские дачи, в парке ваш похититель, уток с ребенком кормит. Только не бейте, это батя его. Ну вот мужики ему на радостях головную боль Заверинскую послали, с поклоном и благодарностью.

— Что это за Лисович?

— А это известная фигура. Для вида работает нянькой в детсаду, а на самом деле всем промышляет, от ворожбы до самогона. Все Медведково у нее отоваривается, а гонит, мерзавка, подальше от дома, в Бибирево. Подскакивает к трамвайному кругу два раза в день, в оговоренный час – тут как раз все и стягиваются. По-цыгански промышляет, чтобы подальше от дома.

Тут из конца коридора, куда только что умчался Заверин, снова послышался топот. Прибежал он же, красный, дымящийся, рявкнул:

— «Скорую», быстро! Где аптечка?

Дежурный, сбитый с толку, пихнул ему в руки коробку:

— Да на, бери. Что случилось-то?

Олег, схватив аптечку, ускакал снова. Дежурный снял трубку, Денискин пошел глянуть, что случилось.

Дверь комнаты для задержанных распахнута настежь, на лавке лежала какая-то тетка, простоволосая, растрепанная, ноги голые. Заверин водил у нее перед носом вонючей ватой, пропитанной аммиаком.

— Помочь? – спросил Денискин.

Но все получилось само собой, поскольку тетка закашлялась, заохала и попыталась подняться.

— Лежать, – грубо приказал Олег, укладывая ее обратно. Денискин со священным ужасом увидел, что под головой Заверинский китель, драгоценный, безжалостно свернутый.

Сам участковый не без труда поднялся с колен, сел на лавку рядом. Растирая чашечки, морщась, то ли покаялся, то ли пожаловался: