Книга Свинцовая воля, страница 106 – Валерий Шарапов

— Твою мать! – выругался он, видя, что время поджимает, и скоро его дружки бандиты будут приступом брать на железнодорожной станции вагон с мехами, а может, и по-тихому обойдутся: тут уж как им повезет.

Сунув оба ключа в карман галифе, Журавлев поспешно направился между прилавками и торговыми рядами к выходу с рынка. Выбежав на пустынную дорогу, он увидел светящиеся фары приближавшегося автомобиля. Судя по работе мотора, это была полуторка. Дорога была каждая минута, и Илья решительно бросился наперерез, едва не угодив под колеса.

— Стой! – заорал он, отчаянно размахивая руками. – Да стой же, тебе говорю, идол окаянный! Милиция!

С того дня, когда пропавший Илья Журавлев вдруг объявился у бандитов, Семенова изо дня в день угнетали одни и те же нерадостные мысли. Он непрестанно думал о том, как тяжко молодому оперативнику существовать в среде уркаганов, готовых пойти ради денег на самые жестокие преступления. Леонтий понимал, что это не выход, но постоянно ставил себя на место Журавлева, думая, как бы он поступил в том или ином случае. От навязчивых мыслей он спал урывками, большую же часть ночи взволнованно ходил по своей комнате в общежитии и так извелся, что в минуты короткого забытья ему стали сниться настолько дурацкие сны, что он и в самом деле поверил в нехорошее предчувствие.

Вот и сегодня он в семейных трусах сидел на кровати, плотно прижимая подошвы босых ног к холодным доскам пола с отстающей во многих местах краской грязно-желтого цвета. Сгорбившись, облокотившись на колени, охватив ладонями голову, он горестно думал.

«Может статься, Илюхи уже и на белом свете нет, а я тут сижу в безопасности, ничего не делаю… жду. А чего жду – и сам не знаю. Надо как-то завершать операцию… потому как, чем дальше в лес, тем больше дров. Раскусит его Ливер, тот он еще бандюк…»

Семенов резко поднялся, с досады пнул ботинок, который некстати подвернулся под ногу, отправив его на другую сторону комнаты. Леонтий сдавленно застонал, вновь охватил потную голову руками и сокрушенно ею помотал: «Что же делать?»

Тут в коридоре раздались торопливые шаги, и одновременно со стуком в дверь с той стороны громко позвали:

— Семенов, спишь? Просыпайся! Тебя срочно к телефону требуют. Дежурный Валехин звонит! Да быстрее, не задерживайся!

Снизу в дверь саданули чем-то тяжелым, очевидно, сапогом, потому что она затряслась, как лихорадочная, чуть не слетев с петель: наверное, дежурный по общежитию хотел удостовериться, что постоялец проснулся.

— Иду! – раздраженно отозвался Семенов и, как был в одних линялых синих трусах, вышел в коридор. Звучно шлепая босыми ногами по полу, быстро побежал следом за дежурным по длинному коридору, вниз, где находился телефонный аппарат.

«Началось! – билась у него в голове единственная мысль. – Накаркал, идиот! Должно быть, что-то с Илюхой случилось! Забили парня! Сволочь я, каких мало!»

— Убийство, что ль, опять? – на бегу спросил он у сержанта.

— Да какое там убийство! – отмахнулся тот, не оборачиваясь. – Валехин говорит, дело особой государственной важности. Если не врет, как всегда. С него станется.

— Я сам тогда голову ему откручу, – пообещал Семенов, немного успокоившись от его слов.

Он хорошо знал старшего сержанта Валехина, который ради красного словца мог и приврать. Только здесь, по всему видно, дело обстояло довольно серьезное и вряд ли он станет шутить такими вещами.