Книга Свинцовая воля, страница 92 – Валерий Шарапов

— Это почему же? – неожиданно для себя обиделся Илья, и от такой несправедливости медленно поднялся в полный рост, с любопытством глядя на нее насмешливыми глазами. – Обоснуй.

— Потому что не мужик ты, – с холодком ответила Нора, продолжая глядеть на него с пренебрежением, старательно крепясь, чтобы не поддаться его чарам. – Бабу и ту не мог… оприходовать. Тряпка ты, а не мужик.

— Ну, знаешь, – растерянно пробормотал Илья, никак не ожидавший от девушки подобных слов, и развел руками: – Тут я действительно бессилен.

— А я о чем толкую, – усмехнулась Нора и глаза ее вспыхнули неистовым огнем, в котором любому мужику недолго и сгореть, как хрупкая спичка, если попасть в самое пекло этого пламени.

Дальше флиртовать становилось опасным, и, хотя молодость брала свое, Илья примиряюще попросил:

— Давай, Нора, без обид. Ты отлично знаешь причину.

Нервно покусав нижнюю губу в течение недолгого времени, девушка все же решила не продолжать болезненную для себя тему: было заметно, как стек нездоровый румянец с ее впалых щек и лицо приобрело привычный смуглый цвет. Уголки ее губ слегка дрогнули от едва обозначившейся улыбки, она хрипло сказала:

— Ладно, пойдем, поможешь вынуть из погреба водку, – и все ж не утерпела, чтобы не подковырнуть: – Думаю, здесь ты точно справишься?

Она круто развернулась и мелкими шажками босых ног пошла в дальний угол двора, где у забора была навалена груда ненужных вещей. Чего здесь только не было: дырявый бочонок, сломанный стул, ржавый лемех от плуга, неизвестно какими судьбами попавший на городскую окраину, тяжелая металлическая балка, искореженный, должно быть, мощным взрывом снаряда или авиационной бомбой рельс и другой ни на что негодный хлам.

— Разбирай, – приказала Нора, кивнув острым подбородком на эту бесполезную гору отживших свое предметов.

На вопросительный недоуменный взгляд Ильи сдержанно хмыкнула одной стороной лица, затем быстро скользнула глазами по сторонам и негромко, как-то сдавленно ответила:

— Делай, чего тебе говорят. И поторопись. Нас никто не должен здесь видеть.

Илья, слегка обеспокоенный ее загадочным видом, следом за ней тоже невольно оглянулся.

— Что за секреты? – спросил он, непроизвольно перейдя на придушенный шепот.

— Много болтаешь, – сердито отозвалась Нора и, принуждая парня к действию, сквозь зубы цыкнула: – Ну!

Илья вздохнул и принялся перекладывать груду хлама в сторону на расстояние полутора-двух метров. По его неторопливым действиям было видно, что делал он свою работу без особой охоты.

— Да ты, оказывается, не только бабу не можешь… удовлетворить, – озлилась девушка, глядя на его размеренные движения. – Так еще и лентяй, каких свет не видывал. Одним словом, баклан!

Журавлев обиженно засопел, но ответить что-нибудь резкое не успел, потому что в этот момент его взгляд наткнулся на ржавое металлическое кольцо, которое через петлю было прикреплено к дубовым плашкам, плотно подогнанным друг к другу. Он сразу догадался, что это самая настоящая ручка, крепко охватил ее пальцами, с силой потянул на себя. Крышка погреба со скрипом медленно подалась, и из темного квадратного отверстия в лицо ему пахнуло холодом, пряным запахом влажной земли и кирпича. Илья заглянул внутрь, но из-за густой тьмы, клубившейся в глубоком погребе, что-либо разглядеть не смог.