Книга След на мокром асфальте, страница 26 – Валерий Шарапов

Колька инстинктивно схватил Акимова за рукав. Из калитки Тихоновской дачи выносили отца, прикрытого по горло простыней, и Сорокин заботливо держал над ним зонт. Симак что-то объяснял коллегам-медикам, те, видимо, знакомые с ним, посмеивались и беззлобно огрызались. Пострадавшего погрузили в автомобиль, хлопнула дверь, и скорая умчалась. Вскоре капитан и врач присоединились к обществу. Сорокин, подойдя и не дожидаясь вопроса, сообщил:

— Отвезут в Склифосовский.

— Правда? Здорово! – по-детски не сдержался от выражения эмоций Колька. – А что…

— Сотрясение мозга, переломы, потеря памяти и речи.

— Неужели? – уточнил военврач, как бы с удивлением: – Видать, сильный был удар.

— Я не могу вам сказать, товарищ, я не специалист, – заметил Сорокин, – транслирую услышанное. Критически тяжелое состояние.

— Спасибо, – хрипло выдавил Колька, отвернулся, сделав вид, что услышал что-то за спиной. Из глаз наконец полились слезы, хорошо, что под дождем не заметно.

— Товарищ Акимов, а что это вы тут, со свидетелями, да не в отделении? – поинтересовался Николай Николаевич.

— Ждали, пока отправят.

— Это я настоял, – твердо сказал Колька.

Капитан усмехнулся:

— Ну, заняли круговую оборону, два сапога пара. Отправляйтесь в отделение. А, между прочим, товарищи, где ваш автобус?.. Борис Ефимович!

— Уехал, – почему-то радостно подмигнул Симак, – так что лучше уж идите. Мы вас догоним. У меня тут еще воспитательный процесс.

Сорокин позвал муровца:

— Товарищ капитан, вы как, с нами?

Тот, не выпуская из виду Симака, заявил, что нет, и многозначительно добавил, посмотрев в сторону эксперта:

— Тут еще много работы. Надо проверить, не остались ли незафиксированными следы, – и он ушел.

— Какие следы? Нет тут никаких следов! – чуть не простонала эксперт. Прическа у нее растрепалась, с дождевика обильно струилась вода, свой драгоценный фотоаппарат она прятала под одежду, стараясь спасти его от влаги.

— А нет – так найдем! – бодро заверил Симак, подхватывая ее под ручку. – Анастасия! Соберитесь! – И повел ее в сторону, противоположную той, куда удалился начальник – капитан из МУРа.

Сорокин же, чему-то улыбаясь, пригласил:

— Товарищи свидетели, прошу со мной в отделение.

— На чем? – требовательно спросила Мурочка.

— А вот пешочком, – пояснил Сорокин.

— Нельзя такси вызвать?

— Мурочка, – начал было супруг, она его оборвала:

— Оставь меня в покое!

Золотницкий мягко заметил:

— Мария Антоновна, пока такси сюда доедет, мы уже простудимся насмерть. Пойдемте, товарищи.

И они ушли.

Девушка-эксперт, которая снова и снова блуждала по какому-то одной ей известному маршруту, наконец остановилась, принялась осматриваться.

— Я тут, – напомнил Симак, сжалившись над ней. – Пойдемте, Настя. Смелее.

Сначала он просто ходил за ней следом, потом принялся учтиво, ненавязчиво помогать. Сначала задавал заинтересованные, уважительные вопросы, выслушивая с большим вниманием ответы, в большинстве своем сбивчивые, невнятные. Впрочем, девушка, оттаяв душой после окриков бесцеремонного, бестактного руководства, постепенно отвечала все вразумительнее. Доверчиво излагала Борису Ефимовичу свои соображения, а тот, галантно одной рукой поддерживая измерительную ленту, другой держал над экспертом раскрытый зонт – такой яркий, весь в причудливых цветах и драконах, неуместным пятном он красовался среди всего этого серо-черного мокрого действа.