Книга След на мокром асфальте, страница 23 – Валерий Шарапов

Тут с грохотом и дребезжанием прибыл автобус с опергруппой. Водитель распахнул дверь, выгрузились один за другим: незнакомый товарищ в штатском, в кожаном плаще и шляпе, дамочка в дождевике, глаза навыкате, губы поджаты, в руках – неведанной красоты фотоаппарат, да еще с прикрученной магниевой вспышкой. Последним выбрался знакомый уже медик Симак Борис Ефимович, маленький, сухой, похожий на воробья, разговорчивый, всеведущий и вездесущий. Выбравшись из автобуса, он немедленно начал возмущаться, что сыро и погода несносная. Увидев Кольку и узнав его, поздоровался, но ворчать продолжил:

— Погода фуфло и уйма постороннего народу.

— Я не посторонний, – криво усмехнувшись, объяснил Колька, – мой отец пострадал.

— Прости, – с чувством проговорил медик, – жив?

— Да.

— Это хорошо, а где он?

Колька указал.

— Потерпевший жив, – вслух повторил Симак, и, повернувшись, возмутился, – а что тогда меня выдернули? Скорой было бы довольно.

— Нет ее еще.

— Нет так нет, пойду гляну, раз уж все равно тут, – сказал он и отправился на дачу, предоставив коллегам возиться под дождем.

И снова Колька паинькой стоял в сторонке, с трудом сдерживаясь, чтобы не помчаться за Симаком. Он понимал, что помочь ничем не сможет, а помешать – помешает. Там и так уже есть одна никчема, Мур-Мурочка эта…

Тут он увидел, как отодвигается доска из забора, огораживающего Санькину голубятню, и оттуда лезет сам Приходько.

— Че, как?

— Жив.

— Фу ты, – и лишь после этого, протянув руку, хлопнул в утешение по плечу.

Немедленно возник товарищ в кожанке, развыступался:

— Тебе что тут, кино? Марш домой.

Санька нагрубил в ответ:

— Полегче тут! Это вот сын дяди Игоря!

— Товарищи, это что за шкет? – спросил муровец.

Приходько нагрубил еще раз:

— Ишь, сыщик! Имя пострадавшего не знает!

Колька, отвернувшись от неловкости, дергал приятеля за мокрый рукав. Кто знает, чем бы выступление Саньки закончилось, но тут возник запыхавшийся Палыч.

— А, Коля, ты тут. Здравия желаю, товарищи.

— Участковый, почему посторонние на месте происшествия? – придирался муровец. – Обеспечь порядок.

— Есть, – козырнул Акимов, справедливо полагая, что нечего тратить время на бесноватого. – Николай, я за тобой.

— Мне бы домой, Сергей Палыч, а то там Ольга одна, и мать должна вернуться с Наташкой.

— Да ненадолго. Расскажешь все, что видел-слышал, и домой, – неловко утешил Палыч. – Что ты. Не бойся, главное, что жив. Отвезут к Склифосовскому, а там врачи свое дело знают, сам не раз на личном примере убеждался. Пошли, пошли, чего время зря терять. А то, не ровен час, кто-то типа Аньки Приходько до мамы твоей добежит с новостями.

Санька немедленно вызвался:

— Я сгоняю.

— А, Приходько, легок на помине. Ты откуда вылез?

— От птичек, – пояснил паренек, пожимая плечами. – Вы-то как позабыли, что голубятня тут рядом?

— Да помню я, помню. Не подумавши ляпнул.

— Ну вот. Так я как раз кормил, и оттуда все видел.

— Все видел? – переспросил Колька.

— Все.

— Чего ж раньше не подошел?

— Как покормил, так и спустился. Чего бегать-то?

— Так, погоди, Коля. И ты, Санька. Пойдем с нами в отделение, в сушь, там и поведаешь все, что видел.

Разумный Приходько повторил предложение:

— Я вам сейчас все сразу расскажу – и побегу до Пожарских. Как раз раньше тетки успею.