Книга След на рельсах, страница 28 – Валерий Шарапов

Разозленная и обиженная, Катерина вернулась в свой кабинет, оборудованный у входа в отделение. Это «собачье» место выделили под детскую комнату милиции не просто так, а по настоянию вредного Сорокина. Потаенные резоны были неведомы, но по официальной версии, которую капитан озвучил вслух, детская комната оборудована именно тут «как фильтр в больнице». И объяснил:

— Очень много будет суеты и громкости, а нам этого не надо. Так пусть уж твои детки у тебя и оседают.

— И мамаши тем более, – добавил сержант Остапчук, – будешь у нас как пограничник с собакой. Или просто собака, без пограничника.

Все-таки, как показала практика, правильно решили. Удачно получилось, в особенности если приходили на проработку ребята, у которых имелись родственники. В хорошем настроении в милицию приходят редко, а мамы-бабушки-тетки – вообще никогда. Кто-то с криком, кто-то с плачем, кто с угрозами или мольбами (и никогда – с благодарностями).

Раньше эта скандальная публика беспрепятственно проникала в остапчуковско-акимовскую обитель, «угощалась» там парой стаканов крови, потом на шум подтягивался Сорокин. При нем громкость убавляли, склока прерывалась, но работа расстраивалась. Или же начинали ругаться уже милиционеры, потому что и у них нервы.

В итоге вопросы, которые в спокойном состоянии решались за четверть часа, или разбирались по два-три часа, или не решались вообще.

Теперь Сергеевна выполняла вратарско-секретарские задачи, перехватывая и направляя в нужную дверь заблудших. И все, кто сомневался, в тот ли ему «кабинетик», вваливались в результате в ее кабинетик. Приходилось все бросать и выслушивать сбивчивые рассказы.

Зато Сергеевна на работе больше не ночевала, вовремя приходила домой и вообще стало жить куда спокойнее. Слишком спокойно, иной раз это утомляло, и оставалось время на обиды.

Катерина как раз ставила чайник, когда услыхала, как вошли посетители, – она натренированным ухом сразу определила, что трое. Они остановились на пороге, скрипя доской, которая как раз в пяти шагах от двери.

Наверное, изучают фанерку на стене, подумала Катерина и чуть покраснела. Сверху спустили предписание оформить боевой листок, прозрачно намекнув на внезапные проверки – то есть делайте прямо сейчас, а то можете получить по сусалам уже завтра.

А кто делать будет? Остапчук немедленно включил свой малороссийский акцент, Сорокин зажал уши и поручил все Акимову как обладателю наиболее разборчивого почерка. А Палыч так утомил своим нытьем, жалобами на жизнь и бытовыми взятками, что Катерина сдалась и согласилась написать заметки.

— Только переписывать сами будете, – подчеркнула она.

— Все что угодно, главное, хоть что-нибудь напиши, – пообещал Акимов.

Вот такие они, сослуживцы! Каждый готов насолить, а как припечет – Сергеевна, друг, выручай!

Тот вечер Сергеевна провела творчески. Когда завершила труды и вышла, все пальцы были в чернилах, на носу клякса, и золовка Наталья, безошибочно узнав коллегу по цеху – творца, пригласила к себе:

— Внимаю тебе, Катюша. Что принес с собой вал вдохновения?

— Желаешь выслушать или почитать тебе?

Введенская-старшая попросила почитать и принялась дорабатывать свои эскизы, одновременно внимая любимой невестке.

Вот эти образчики творчества с небольшими купюрами: