Книга След на рельсах, страница 33 – Валерий Шарапов

— Вот эти все вещи Яковлев хорошо разъяснил. Одного он не разъяснил – фактов, – вступил в разговор Остапчук.

— Каких же? – поинтересовался Эйхе.

— Факт пропажи сумки с деньгами. Факт того, что эту сумку кто-то забрал, предварительно сорвав пломбу, я ее сам отыскал. Факт того, что Пожарский не пытался скрыться с места происшествия, что пытался помочь, звал на помощь…

— И сумки при нем не было, – вставил капитан.

Заведующий, переварив все услышанное, отметил:

— А ведь вы знаете куда больше моего. Все, что вы сказали, мне неизвестно. Но я полагаю, что вам эти вопросы можно прояснить у товарища Яковлева. Вы лучше поймете друг друга.

Остапчук скрипнул зубами: «Умыл. И не поспоришь». А Николай Николаевич засомневался, в самом ли деле заведующий такой простачок: «Кто ж недоумка приставит к ответственному делу, разве возможно такое? Так что же, дурака валяет? А если они там все такие? Ведь проворонили же дэпээровские болезнь у ребенка… – Он вдруг ощутил, что под ложечкой начинает противно посасывать. Перед мысленным взором возникли врата в темный мир, из которого стройными рядами шли разнообразные дефективные малолетние, а те, которые должны как-то с ними разбираться, – неучи и ушибленные пыльными мешками тугодумы.

Он как раз трусливо прикидывал, не уйти ли на пенсию, когда упомянутый тугодум сообщил:

— А ведь я к вам не только по этому поводу.

— По какому же еще?

— Познакомиться. Отрекомендоваться лично. Заверить в готовности оказывать всякого рода содействия. Что там решат, на Петровке, никто не знает, а нам с вами тут работать.

Сорокин, вставая, прервал его:

— С этим я согласен. Но подчеркиваю: мы, прежде всего, будем выполнять все распоряжения, данные следователем.

— Мы тоже, – заверил Эйхе, поднявшись и протягивая руку. – Лично я в любом случае готов к сотрудничеству.

— Похвально, что ж, если у вас все…

— Уже ухожу.

До того как Эйхе выполнил свое обещание, хлопнула входная дверь, послышались голоса: Акимов заглянул в кабинет к Сергеевне, о чем-то они переговорили. Потом он собственной персоной возник на пороге. Увидев посетителя, козырнул и собрался обратиться к Сорокину: – Товарищ капитан, лейтенант Акимов… – но закончить фразу не успел, потому что медлительный белесый Эйхе, увидев Акимова, подскочил к нему, ухватил лейтенанта за руку и принялся трясти, приговаривая:

— Серега! Серега, неужто ты?

Акимов сначала ничего не понял, потом, опомнившись и присмотревшись, тоже обрадовался:

— Витька! Витюха, ну здорово!

Последовали крепкие объятья, хлопанье по плечам.

— Вы знакомы? – прервал мужское ликование Сорокин.

Акимов спохватился и доложил:

— Так точно, товарищ капитан. Летали вместе.

— Я у него был штурманом, – пояснил Эйхе.

Николай Николаевич, запнувшись, по-новому, с куда бо́льшим уважением глядя на подчиненного, все-таки призвал к порядку:

— Военное братство – дело святое, но поскольку рабочий день в разгаре, надеюсь, товарищ Эйхе нас извинит.

— Ухожу-ухожу, – сказал заведующий, последний раз выбил из товарища пыль и покинул помещение.

Как только он удалился, Остапчук тут же спросил:

— Штурман?!

— Штурман, – подтвердил Сергей, – и очень хороший. А то, что он странный, внимания не обращайте, это он такой всегда был, а потом еще контузия.

— Странный? Да он дышит с перерывами, – заметил Сорокин. – Как ты умудрился разминуться с такой-то черепахой?