Онлайн книга «След на рельсах»
|
— Ты сам видел? — Ну а как иначе? Отсюда все видно. Приходько принялся хозяйничать, оставив своего гостя заниматься его делами. А тот примечал: свет в окне флигеля горел аж полтора часа. Потом появилась машина, «профессор» вышел, уселся в нее и уехал. После этого и Галина Ивановна покинула флигель, аккуратно погасив повсюду свет. — Пойду и я, – сказал Иван Саныч Саньку, надевая фуражку, – говоришь, часто она тут бывает… — Часто, – подтвердил Санька, – и постоянно машины подваливают. — Такси? — Не-а, такси редко. Чаще вот такие, служебные, что ли. — Разные, не замечал? — Да. Распростившись с Санькой и спустившись с голубятни, Остапчук отряхнулся от пуха и перьев и лишь потом пошел в сторону жилых кварталов. Было уже темно, Лебедевой нигде не было видно, да и плевать, сержант решил, что пора бы закончить этот нескладный день. Сорокин сказал, что будет ждать его с докладом, – что ж, он его получит. Пусть у него уши краснеют. Он дошел до «перекрестка», где дорожка шла на ДПР, и тут увидел Лебедеву. Она стояла в самой непринужденной позе, в руках у нее пламенел букет кленовых листьев, и, когда Иван Саныч хотел пройти мимо, она заговорила без обиняков: — Вы, товарищ, сегодня так упорно сопровождали меня. Я вам так интересна? Саныч разозлился и смутился одновременно: — Так интересны, что теперь спать не смогу. Что это вы делали на чужой даче? — Ах, это, – Галина Ивановна тихо рассмеялась. – Какой вы, однако, любопытный. А ведь есть такие явления в жизни, от которых надо бы и отвернуться. В особенности когда погода так влияет на людей, что, проходя под окнами, вы слышите, как они шуршат, медленно попивая черный чай и звеня прозрачными стаканами… Голос Лебедевой… приятный! Даже эта абракадабра, произнесенная быстро, но внятно и уверенно, заинтересовала, заставила вдуматься – и Иван Саныч, что вполне ожидаемо, ощутил некоторое закипание в мозгу. — Длинный день, неправда ли? – спросила она, и трудно было с ней не согласиться. В сон после всей этой беготни тянуло нещадно, мысли расплывались, и уже все окружающее как будто уходило на второй план, расплывалось, четко было видно только лицо Лебедевой, и отчетлив был ее голос, когда она сказала: — Это было тайное свидание. Тут морок развеялся, и Саныч не удержался: — Стыдитесь врать-то. Замужняя ведь женщина! Она по-прежнему улыбалась, хотя глаза из-под вуальки похолодели: — Все-то вы знаете, а вот понимать – не понимаете. Оно и к лучшему. Ах, как неделикатны столичные хранители порядка! – Лебедева игриво поправила шляпку, сказала: — Доброй ночи! – И ушла, оставив после себя шлейф каких-то густых духов, смущение и раздражение. — Сплошная головная боль от этих аристократок, – пробормотал Иван Саныч, снимая фуражку и потирая висок, в самом деле стреляющий, как из пушки, – тайное свидание у нее! Он отправился на доклад к Сорокину, изложил все, что увидел и услышал, получил от него таблетку пирамидона и приказ «посидеть». — Посиди-ка ты здесь, у меня на глазах. А еще лучше оставайся тут. Очень мне не по душе, как ты выглядишь. Сходив в туалет, чтобы умыться, Иван Саныч был вынужден признать, что дело не в требовательности командования к внешнему виду. Лицо у него действительно было не ахти, какое-то расплывшееся и плоское, как у китайца, и красное, зрачки – как у кота в сумерках. А еще все стучит и стучит в висках… |