Книга След на рельсах, страница 69 – Валерий Шарапов

— Это еще откуда тут?

— Узнали пушечку? – улыбнулся Волин.

— Забудешь такую.

— Да. На месте попытки разбойного нападения на кассу был брошен не ТТ, не парабеллум, а именно маузер – цэ-девяносто шесть, причем именно китайский вариант. Это первое обстоятельство, а есть еще одно. – Волин извлек из планшета маленький сверток, завернутый в тряпицу. – Смотрите спокойно, пальцы уже сняли.

Это был шильдик причудливой формы, исключительно изящной работы. По краю шел причудливый узор из иероглифов, этими же крючками-закорючками был выполнен и основной текст, но прямо поверх него шла глубокая лаконичная гравировка: «Тов. Сергею от тов. Сергея. 1945 г.».

— Это откуда? – спросил Сорокин.

— Открепил от рукояти маузера, – сообщил Волин. – Я в розыске не первый год, и не хотелось бы, чтобы последний.

— Из этого я заключаю, что вы знаете, кто такие эти Сергеи.

— Полагаю, что знаю, – вежливо признал Виктор Михайлович. – Исходя из этих вот иероглифов и модели маузера, которые так любили китайские товарищи, рискну предположить, что одаряющий товарищ Сергей – это Худяков Сергей Александрович^[2].

— А кто же одаряемый? – спросил Сорокин и сам же ответил: – Можете не говорить – Сергей Даниилович Луганский, не так ли?

— Полагаю, что да, – подтвердил Волин. – Предположив, что не только я так считаю, я и снял эту табличку. От греха подальше.

— Понимаю. Что же теперь?

— Сам он сейчас в Восточной Пруссии, репарации разбирает. Поработал с его экономкой в московской квартире. Сначала грозилась, потом отнекивалась, потом, когда поднажали, призналась, что оружие было, именно маузер и именно с этой дарственной надписью. Куда пропал – клянется Христом-богом, что не ведает. У вас есть какие-то предположения по этому вопросу?

— У меня есть лучше: подозрения, переходящие в уверенность.

— Слушаю.

— На днях приходили Луганские, мать и отец, проживающие на даче в нашем поселке. Вы знаете?

— Да.

— Отец рассказал, что в последний визит сын привез шкатулку, запертую на ключ. Восточные закорючки, на крышке драконы-птицы. Вот ее-то они не смогли найти.

— В шкатулке было оружие?

— Отец утверждает, что Луганский привез запертый ящик и просто попросил прибрать. Что внутри – не сказал, а отец не знает.

— Они официально заявляли о краже?

— Нет. Они говорят, что обнаружили пропажу случайно. Когда конкретно шкатулка пропала из виду – сказать не могут. Следов взлома нет, ключи не теряли, посторонних не пускали.

— Ну и конечно, прошло время и навозили пальцами так, что не поймешь, где чьи. Глухо как в танке, – резюмировал Волин.

— Согласен.

— Что ж, будем работать, с чем есть. С этого маузера пальцы откатали, в картотеке у нас не значатся, но начальник отделения убит именно из него.

— После такого провала утопить его в ближайшем пруду, что было бы проще.

— Это еще не все странности, – Волин достал из планшета конверт, – смотрите, что нашли по ту сторону перегородки.

Обычный бланк, заявление на вклад, заполненное и перечеркнутое, на оборотной же стороне было выведено крупными печатными буквами: «Выдать подателю сего 100 000 (сто тысяч) руб.».

— Мессинговщина какая-то, – пробормотал Сорокин, – какой-то идиот возомнил себя гипнотизером? Да и откуда такая уйма денег в обычной кассе?

— Я с вами согласен. Впрочем, нельзя не порадоваться, что хотя бы оружия у него теперь нет. Плохо то, что свидетели не видели никого выходящим из кассы. Уединенное место. Будем прорабатывать трудовой коллектив. – Волин поднялся, поправил гимнастерку и добавил: – А теперь, Николай Николаевич, нанесем визит Луганским. – И, предваряя непонимание, уточнил: – Вам я верю, как себе. Но я должен задать все необходимые вопросы и получить ответы. Да, кстати. Кроме шкатулки, ничего не пропало… ну то есть, может, они еще что-то найти не могут.