Онлайн книга «След на рельсах»
|
— Свободны. Все потом. В кабинете было чисто, пахло не лекарствами, спиртом, йодом, а какими-то травками и еще чем-то, воском, что ли. Стены аккуратно выбелены, но снизу Яшка прошелся почему-то не как везде, густо-зеленой краской, а какой-то небесноголубой. На стенах несколько картинок с какими-то правилами здоровой жизни. Деревянный пол выскоблен до блеска. На столе лоток и инструменты под марлей. В шкафу ряды стеклянных бутылочек с настойками, порошками и таблетками, все подписано от руки. Окна занавешены целиком, а не как обычно, наполовину, и полотно плотное. В углу ведро с водой и тряпкой – видимо, докторша сама убирается. — Присаживайся, Саша, – пригласила Лебедева, указывая на табуретку. Быстро, не особо стараясь, изобразила осмотр, то есть посмотрела руки, уши, язык, пошуршала в волосах, послушала через трубочку, чем Санька дышит. Потом уселась за стол и принялась расспрашивать его о том о сем, орудуя пером. Санька, стараясь говорить четко и кратко, гнул ту линию, которую они с Колькой сочли самой удачной: вор, не попадался, родители есть и очень даже шишки. У Саньки на нервах чутье обострилось, он вдруг понял, что тетка говорит все размереннее, напевнее, делая внезапные остановки. От этого голова начинала идти кругом, а во рту становилось противно. — Давай-ка на кушетку, – распорядилась она, – надо тебя обследовать более тщательно, а то знаешь, бывает всякое. …Задумано было так: после того как Санькина «разведка» будет завершена, он дождется, пока все заснут, выберется к ангару, где его будет ждать Колька, а там уж свалят через тоннель… Колька отправился в лес заранее, но все равно добирался уже по сумеркам. Ночью он в лесу ориентировался не хуже, чем днем, к тому же это не лес, а тьфу и растереть, порядком вытоптанный, только-только подлесок пробивается, и Колька оставлял метки, чтобы и с закрытыми глазами, если нужно будет, найти лаз. Нашел. Глянул на часы – еще рано, до отбоя еще целый час. В лесу уже было довольно холодно, особо не посидишь. Он побродил туда-сюда, попинал листья, поиграл сам с собой в ножички. Найдя дуб, ветки которого, огромные, узловатые, отходили от ствола под прямым углом, изобразил с десяток подтягиваний. А стрелки будто заморозились! «Ну, хорош», – решил Колька и полез в тоннель. Фонарь у него был хороший, блуждать было негде, поэтому до другого конца он добрался быстро. Лестница так и лежала у стены, он ее установил, влез наверх, толкнул крышку. Она была заперта снаружи. Колька, не сразу осознав масштабы беды, все толкал и толкал ее, теряя время. Наконец сообразив, что происходит, ссыпался с лестницы, поскользнулся на сырой перекладине и, потеряв равновесие, уронил фонарь. Свет погас… …Лебедева все бормотала, бормотала, и от этого, и от нового положения лежа начинало разливаться тепло по телу, и как-то даже покачивало туда-сюда. Санька понял, что отключается, хотя голос врачихи слышал отчетливо: — Саша, ты сейчас чувствуешь себя очень спокойно. Ты слышишь только мой голос. Делай то, что я скажу, это поможет тебе почувствовать себя лучше. Понимаешь? Это он кивнул или голова сама шевелится? Санька запаниковал, ощущая себя точно запертым внутри кого-то чужого. Но тут вдруг почему-то вспомнилось… Последнее мирное лето, год перед войной. Они с отцом идут по лесу, взяв в плен мухомор-поган-пашу, огромного, в красной шапке, насадили его на прутик и тащут. У них полные лукошки, а этот мухомор – просто как знамя. И отец заводит: |