Книга След на рельсах, страница 82 – Валерий Шарапов

Вот сейчас надо решить, что он будет делать – пойдет впрягаться за какое-то дело, не свое, сомнительное, или же отвернется, сплюнет и вернется в свою колею. У него, между прочим, своя жизнь, работа…

Колька понял, что снова растет внутри новое взрослое чувство – трусость. Конечно, они правы, конечно, надо своими делами заниматься, он просто и четверти не повидал из того, что повидали они. Много раз они жертвовали своими интересами. Если что, им не отвертеться, это правда. Они всегда шли у него на поводу, а теперь все надо решать одному.

Он зашнуровал ботинок, разогнулся – и только тогда услышал за спиной топот ног и с надеждой обернулся…

Его нагонял Санька. Поравнялся, отдышался, деловито спросил:

— Ну че, пойдем?

— Куда?

— Как куда? – удивился Приходько. – Надо же выяснить, че да как.

Ну развернулись и пошли. Вместе. По пути Санька объяснял, что давно подсматривал, как эта Лебедева пробирается к флигелю, который снимает у стариков Луганских, рассказывал, какие к ней приезжают «жирные кнуры», и все на «Победах», и про то, как он пару раз, помирая от любопытства, подбирался к окну и смотрел, как взрослые люди «телепаются» как лунатики.

— Как-как? – переспросил Колька.

— Ну так как-то, – Санька показал какую-то тетку, которая идет, не держа голову совсем, руки-ноги болтаются как ватные, – и «гляделки», как две дырки в голове, ничего не видят.

— Ну да, верно, – машинально подтвердил Колька.

— Мутная баба, – со знанием дела заявил Санька, – подведет стариков под монастырь, помяни мое слово. А люди они – просто золотые, особенно бабуля. Такая ласковая, слова злого не скажет, а если ей про кого начнешь толковать, то чуть уши не зажимает: что ты, что ты, все добрые! Если все такие ватные будут, что ж со страной случится?

Колька, не сдержавшись, крепко обнял этого психа, которому вроде бы все до лампочки, – кроме всего белого света и того, что в нем творится…

Ближе к вечеру того же дня в фанерку, которая заменяла дверь в кабинет заведующего ДПР, постучалась товарищ Чох. Терпеливо подождав и дождавшись, наконец, начальственного «Да?», она вошла.

— Виктор Робертович, там, на проходной, какой-то мальчонка. Говорит к вам.

— Так-таки ко мне? – уточнил заведующий, но тотчас успокоил: – Ко мне так ко мне. Пойдемте.

В обозначенном месте действительно топтался молодой человек лет четырнадцати-пятнадцати. Начал высоким фальцетом, окончил баском:

— Я к вам.

— Ко мне? – повторил Эйхе, разглядывая его.

Белобрысый, физиономия чумазая, насупленная, одежда довольно приличная, но не особо чистая, в руках узелок. Подождав минуты три, мальчишка повторил уже с нотой раздражения:

— Да к вам же, к вам. У вас тут воров принимают?

— Воров принимаем, да, – после паузы подтвердил заведующий. – А ты вор?

— Ну наконец-то, – проворчал гость, – вор, вор, не сомневайтесь.

— И что же ты воруешь?

— Не что, а кого. Голубей и кур. Если надо, могу и гуся. Могу и квартирки.

— Нет, не надо, – подумав, отказался заведующий. – Звать как?

— Санька.

— А фамилия?

— При… Привалов.

— Ну, пойдем…

Саньке не приходилось еще тут бывать, он и в «Родине» не бывал, поскольку к искусству был равнодушен. Прошли внутрь бывшего кинотеатра, зашли в какой-то закуток, закрытый фанеркой, – это оказался кабинет руководства. Заведующий еще раз спросил, как полностью зовут, год рождения, чем занимался.