Книга Холодное золото, страница 103 – Валерий Шарапов

— Впервые он мне все рассказал, когда мне исполнилось восемнадцать, – признался Лещинский. – Сказал, что мечтать о карьере успешного фигуриста здесь, в нашей стране – это, конечно, неплохо, но очень мало. Спортивная карьера короткая, уже к тридцати годам я выйду в тираж. И что потом? Стать каким-нибудь спортивным деятелем, сидеть в кабинете? Вместо этого он предложил мне другой план…

Этот план отец открывал сыну не сразу, а по частям. Сиротинину было важно полностью подчинить волю Романа себе, вдохновить его перспективой богатой жизни на Западе. Надо было, чтобы у юного фигуриста не осталось никаких сомнений в том, что надо делать; надо было, чтобы он не остановился ни перед чем, даже перед убийством.

Так постепенно отец раскрыл перед сыном весь свой замысел, состоявший в том, чтобы находить в Москве состоятельных людей, которые собирали бы ценные вещи, которые имели бы спрос за рубежом.

— Но почему вы убивали и грабили именно деятелей искусства? – спросил Егоров. – Почему ваши жертвы – это дирижеры, певцы, артисты?

— Так ведь у нас в стране нет других богатых людей, – ответил Лещинский. – То есть, наверное, они есть: какие-нибудь цеховики или большие начальники. Но цеховиков еще искать надо, а до начальников не доберешься. А артисты – вот они, на виду. А главное, к ним подобраться не так трудно. Ведь они, как правило, люди общительные. И потом, мой вид спорта близок к искусству, и я мог без особого труда познакомиться с тем или иным деятелем, побывать у него в квартире.

— Стало быть, ты выполнял в вашей группе роль наводчика? – уточнил Егоров.

— Нет, – не согласился Лещинский. – Так неправильно меня называть. Наводчик – это тот, кто первый узнает о богатом «карасе», наводит на него. А первым о будущей жертве узнавал отец. О, у него все было продумано! Он всегда говорил, что в нашем замысле главное – иметь нужные сведения. Он собирал данные о богатых людях везде, где мог. Вел картотеку таких людей, заносил в этот журнал все новые записи. И когда мы начинали заниматься тем или иным человеком, к этому моменту мы о нем уже многое знали. Моя же роль была другая. Я должен был первым проникнуть в квартиру будущей жертвы, осмотреться в ней, по возможности сделать слепки с ключей. Должен был установить, где хранятся ценности, как они хранятся. Но главное – я должен был рекомендовать хозяину квартиры занятия массажем, рекомендовать отца как массажиста. И если жертва клевала на эту удочку – все, дело было сделано. Все остальное отец брал на себя.

— Остальное – это убийства? – спросил Егоров.

— Ну да. К этому он меня не привлекал. Я должен был находиться где-то рядом – допустим, на лестничной площадке, но в таком месте, где бы меня не видели соседи. Когда главное было сделано… ну, то есть хозяин был уже мертв, тогда отец звал меня. И мы вместе собирали то, что намечали унести.

— Но у тебя была и вторая часть работы – сбыт награбленного, верно? – уточнил капитан.

— Да, сбыт – это было важно, – подтвердил Лещинский. – Можно сказать, ради этого все и затевалось. Тут было очень важно, чтобы я показывал высокие результаты на соревнованиях, чтобы меня включали в сборную, посылали за границу.

— А кто находил «жучков», которые жили там, за границей, и которым ты сбывал награбленное? – спросил Егоров.