Книга Холодное золото, страница 54 – Валерий Шарапов

Егоров провел пальцем по графику, который ему дали в театре, и убедился, что 19 августа Игорь Леонтьев в составе труппы вылетел в Рим. И находился на гастролях в Италии ровно неделю, до 26 августа. Таким образом, он никак не мог убить артиста. А если он не мог совершить одно из трех убийств, то вся версия о преступнике, нападавшем на коллекционеров, рассыпалась. И все следственные действия в отношении Леонтьева теряли смысл.

Просто для очистки совести Егоров решил посмотреть и последнюю дату, относившуюся к смерти Леонидовой. Вообще-то он знал, что 15 октября, когда певица была убита, Леонтьев еще находился в Москве. Но на всякий случай он глянул в справку, составленную в театре. И обнаружил внизу маленькую приписку. В ней сообщалось, что 14–15 октября Леонтьев в составе группы артистов находился в городе Туле, где они давали шефский концерт на нескольких предприятиях. Во Внуково, на парижский рейс, танцор приехал прямо с гастролей, даже домой не успел заехать.

Егоров смотрел на эту справку и только головой качал. Как он мог не заметить эти факты раньше? Просмотри он внимательно эти два документа – график выездов за рубеж и список убийств, – и ошибка сразу бы обнаружилась.

Да, теперь приходилось менять весь план расследования. Слежку за Леонтьевым надо было прекращать. Однако самого танцовщика из списка фигурантов дела вычеркивать было нельзя. Наоборот! Надо было срочно встретиться с танцором и поговорить с ним. Зачем? А затем, что только он мог помочь Егорову установить имя еще одного посетителя квартиры Леонидовой – неизвестного фигуриста. А может быть, Леонтьев знал и загадочного массажиста, стершего все свои отпечатки пальцев, все следы своего пребывания в квартире певицы?

Капитан все еще просматривал лежавшие перед ним дела, когда в дверь постучали, а поскольку никто не ответил – лейтенант Полозков был занят своим хулиганом, а Егоров размышлял, – то дверь открылась, и в кабинет несмело вошел человек лет пятидесяти, в дорогом костюме, с солидным кожаным портфелем в руке. Его лицо показалось Егорову знакомым, но он не мог вспомнить, где видел этого человека.

— Я извиняюсь, но кто здесь капитан Егоров? – спросил вошедший.

— Я Егоров, – отозвался капитан. – Что вам нужно?

— Сейчас расскажу, – произнес посетитель. – Можно?

— Да, садитесь, – сказал капитан и указал на стул.

Посетитель сел, расстегнул мокрый плащ (дождь на улице все продолжался) и начал рассказывать:

— Моя фамилия Краузе, Николай Генрихович Краузе. Я заведующий ювелирным магазином на Якиманке. Несколько дней назад…

Теперь Егоров его вспомнил. Два года назад он вел дело об ограблении ювелирного магазина и допрашивал многих ювелиров в городе. В числе фигурантов дела проходил и этот Краузе. Правда, никаких сведений он дать тогда не мог, поэтому Егоров его плохо запомнил.

— Так вот, несколько дней назад, – рассказывал между тем ювелир, – ко мне заходил один ваш сотрудник и предупреждал, что, если в скупку принесут какие-то старинные вещи, мы должны записать все данные посетителя и немедленно сообщить милиции. Вот я и сообщаю…

— О чем вы сообщаете, товарищ Краузе? – спросил Егоров.

— Так, значит, о сдаче сережек сообщаю! – заторопился ювелир. – Сегодня утром, часов в десять, ко мне пришел молодой человек, очень прилично одетый. Симпатичный такой молодой человек. И сказал, что у него скончалась бабушка, а после нее остались сережки. И он хочет сдать их на комиссию. И выложил на прилавок вот эти серьги.