Книга Смертельный кадр, страница 36 – Валерий Шарапов

Со слов Зюзи, Манюхов «подрабатывал» шантажом. Заработная плата в сто двадцать рублей бывшего воспитанника детского дома не устраивала, и он решил, что может извлекать сверхприбыль, продавая чужие секреты. Как такая мысль пришла ему в голову, Манюхов Зюзе не рассказывал. Да и о том, как ему удается проворачивать свои темные делишки, Манюхов не распространялся. Работа Зюзи заключалась в следующем: в определенные дни он садился на электричку и ехал за тридцать километров от Москвы, в дачный поселок «Красный бор».

Поселок был знаменит тем, что являлся местом отдыха партийных работников среднего звена, людей так называемых богемных профессий и начальников всех мастей, начиная от директора кирпичного завода и заканчивая заведующим оздоровительным центром. Устроившись близ поселка, Зюзя начинал снимать. Иногда день проходил впустую, а иногда удавалось заснять пикантные сцены, которые, как полагал Зюзя, Манюхов использовал для шантажа.

— Ты уверен, что имел место шантаж? Об этом тебе сам Манюхов говорил? – остановил рассказ Зюзи Савин.

— Разумеется, нет. Он очень скрытный, лишнего не болтает. Только и я не полный кретин. Для чего еще можно фотографировать парочки, если не для шантажа? Не думаете же вы, что он делал эти снимки на память, – парировал Зюзя. – К тому же он дал четкие указания на всякую ерунду пленку не тратить.

— Что, по его мнению, считалось не ерундой?

— Измены, конечно, – как само собой разумеющееся, объяснил Зюзя. – Знаете, люди, которые пытаются скрыть свою связь, ведут себя определенным образом. Имея опыт, выделить таких людей очень просто. Они встречаются в уединенных местах, постоянно оглядываются по сторонам, а после расходятся в разные стороны по одному. Супружеские пары так не поступают.

— Вы что же, снимали любовные сцены? – шокированный откровениями Зюзи, произнес участковый Нырков. – На лоне природы, так сказать?

— Не часто, – ничуть не смутившись, ответил Зюзя. – Обычно парочки уединялись в отдельно стоящих домиках или в машине. Но пару-тройку раз бывало.

— Мерзость какая. – Нырков поморщился.

— Мерзость – это с помойки жрать, – выдал Зюзя. – А получить трехан за десяток снимков – вполне приличная работа. Даже жалко, что он с этим делом завязал, – добавил Зюзя, подводя итог рассказу.

— Почему ты так решил?

— Потому что он с прошлого года меня не вызывал. Раньше по два раза в месяц дергал, а сейчас нет.

— Когда ты в последний раз на него работал? – уточнил Савин.

— В прошлом октябре. Где-то в середине месяца. Я тогда много наснимал. Три или четыре пленки извел. Думал, он мне премию выпишет, да шиш там. Пленки забрал, а деньги так и не принес. Даже за работу!

— Пленки ты относил ему домой? – задал очередной вопрос Савин.

— Никогда у него не был. Этот Рафаэль всегда отличался скрытностью.

— Тогда каким образом вы общались?

— Давно, еще в самом начале, он отдал мне фотоаппарат. Неказистенький, старенький, но с работой он справлялся хорошо. Когда я был ему нужен, он приходил к Трем вокзалам, приносил аванс. На него я покупал пленки и ехал в «Красный бор». Потом отправлял пленки на номер абонентского ящика. Примерно через неделю он снова приходил к Трем вокзалам и расплачивался за работу.

— Но в тот раз не пришел, – подытожил Савин. – И это не показалось тебе странным?