Книга Палач приходит ночью, страница 100 – Валерий Шарапов

Не сильно я верил в успех этого мероприятия. После такого феерического провала вряд ли снова Скрипач появится здесь. Но попробовать стоило. К тому же к ней могут и из лесов волчары наведаться, начать задавать неудобные вопросы о том, почему их охота не удалась, и тут мы с рогатинами и сетями. Так что обложили мы пани Стасько по всем правилам. В том числе и с изъятием почтово‐телеграфной корреспонденции.

Сама Клара впала в тяжелую меланхолию. Дабы развеять ее, попыталась опять повеситься на шею заместителю военного коменданта, но тот после намека товарищей из политотдела о вреде для послужного списка чрезмерной тяги к женскому полу озаботился своим моральным обликом. Интересно, что это она на бывших мужиков своих кидается? Ищет замену Скрипачу? Понимает, что позарастали к ней отныне его стёжки-дорожки?

Еще интереснее, что с самим Скрипачом сделает Звир. Спишет все на фатальное невезение? Обвинит в предательстве и повесит на суку, где тот будет смотреться очень даже органично? Во всяком случае, для моей эстетствующей натуры — что поделаешь, люблю, когда на суку болтаются те, кто на этих же суках вешал мирное население и моих соратников.

Но события стали разворачиваться быстро и неожиданно. Сработала выемка почтово‐телеграфной корреспонденции. Суть этого следственного мероприятия в том, что вся почта подозреваемого сперва просматривается нами. Вот и просмотрели.

Телеграмма пришла из далекого Воронежа.

«Уезжай. Бросай все. Люблю. Больше не увидимся».

— Вот же шустрила этот Скрипач, — с некоторым даже уважением произнес Розов. — Все же смылся.

— И что Клара делать будет? — произнес я. — Упакует чемоданы и уедет? Или бросится к бандеровцам доказывать свою невиновность?

— Скоро увидим.

В бега она подаваться не стала. В тот же вечер, как получила весточку от «надежного плеча», рванула по подругам. Точнее, к подруге, живущей на улице Маяковского. После этого пару дней, сказавшись больной, на работу не выходила. Будто что-то ждала.

А потом наша «наружка» прошляпила все на свете.

Недаром мы с самого начала посчитали, что квартирка Клары хороша для конспиративных встреч и позволяет избежать наблюдения. Вот и не увидели наши разведчики, кто проник в нее и как. Зато увидели результат.

На полу лежало тело — еще некогда красивая женщина теперь напоминала разделанную мясником тушу. Жертву обездвижили, в рот сунули кляп, чтобы крики были не слышны. А потом… Рука отрублена. Голова размозжена. Ноги переломаны.

— Вот же зверье, — покачал головой Розов. — Не перестают удивлять своей сумасшедшей жестокостью.

Я встал перед дверью в комнату. В нее был глубоко, со всей силой пришпилен ножом листок:

«Так будет с каждым предателем Украины. Отряд «Корни». Мы живы! Мы боремся! Мы победим!»

По идее, мне пора было возвращаться в свою привычную среду обитания — в леса. Там продолжать со своей КРГ выявлять схроны, ликвидировать бандеровцев. Вот только была у меня уверенность, что кое-что мы не доделали.

— Вот интересно, — сказал я, когда мы поздним вечером обсуждали проблему с Розовым в его кабинете. — Клара, получив телеграмму, тут же побежала на улицу Маяковского к некой даме. Кто она? Ее лучшая подружка? У Клары есть подружки?

— Намек понял. То есть нам сейчас все бросить и начать разрабатывать эту, как ее… — Розов полез в свой толстый блокнот. — Елизавету Шкурко.