Книга Палач приходит ночью, страница 103 – Валерий Шарапов

Вывели Лизу из фургона в лучших бандеровских обычаях — с матерчатым колпаком на голове, который не позволяет через него рассмотреть хоть что-то.

В схроне с низким потолком, чесавшим затылок, ее грубо усадили на стул. В свете керосиновой лампы обстановка казалась достаточно удручающей, что нам и требовалось.

Потом появился Крук. И пошла потеха.

Все же ему после того, как с бандеровцами покончим, надо в театр идти работать. Играть главные роли героев‐злодеев. Умеет пустить пыль в глаза.

— Экзекутор центрального провода Легенда, — представился он.

Судя по тому, как побледнела Шкурко, эту кличку она знала. Действительно был такой. И она наслышана о его методах.

— Поручение мое знаешь от кого? — ласково поинтересовался Крук.

Лиза отрицательно помотала головой.

— И лучше тебе не знать. Зато мне от тебя много что нужно узнать. Сеть провалилась, а ты живая. Так бывает?

— Какая сеть?

— Клара с комендатуры сгорела. Ее связник сгорел. Список могу продолжать. И везде ты близко… Говорить будешь или прижечь тебя для взбодрения металлом?

Лиза встрепенулась, побледнела еще больше. Как умеет добывать истину СБ, она знала. Инструментарий широк. Пытки дыбой, огнем, отрубание конечностей, сожжение заживо, медленное удушение удавкой. Выбирай по вкусу.

— Что вы хотите знать? — тихо спросила она.

— Давайте рассказывайте подробности: чем занималась последние полгода. И что подозрительное видели, пани Шкурко. — Крук демонстративно перешел на «вы».

— Я все скажу.

— Ну и хорошо. Открываем протокол, — кивнул Крук худосочному парнишке, сидевшему в углу за печатной машинкой. — Итак, фамилия, имя, отчество, год, место рождения? С какого времени в организации?

И Шкурко выдала все как на духу.

Пару дней, с перерывами на сон и обед, она диктовала всю свою подноготную, просвещала о деятельности бандеровцев, с которыми свела ее подпольная судьба. Ну что, представление удалось на славу. Очередная бандеровка поплыла.

Вообще, отпетые бандеровки — это по большей части сумасшедшие тетки, склонные как к садизму, так и мазохизму. Их отличает иррациональная преданность своему якобы праведному делу. Они готовы терпеть боль, лишения. И были бы идеальными подпольщицами, если бы не вечная, как само человечество, бабья дурь, а также бытовая хитрость, сопряженная с крайней наивностью. Если умело играть на этом, то из них можно выудить все.

Одну такую бандеровку, которая готова была терпеть любые муки, развели по камере агенты, что если ее и дальше так будет давить москальский оперативник, она может не выдержать. Поэтому ее командира надо предупредить, чтобы заранее сменил место обитания. Та и передала ему через агента записочку на волю, заодно засветив явку, а потом и схрон.

Другую дуру взяли. Так та сперва перепугалась и обязалась работать на нас. Должна была прийти в хату, где ждал ее муж-бандит, потом подать сигнал. В хату она прошла, и ни слуху ни духу оттуда. Уже решили брать дом штурмом, как из него выстрел доносится. Заходим, а она с дыркой во лбу. Рядом — пистолет из тайника и вполне грамотно написанная записка: «Я верна мужу и родной Украине. И не предам их никогда. А мужа здесь никогда не было. Он в другой хате в деревне. И вам его никогда не схватить!» Самое смешное, муж, услышав стрельбу, рванул из своего схрона за домами прямо в лес, где наткнулся на нашу группу прикрытия, которая его и упокоила.