Книга Палач приходит ночью, страница 101 – Валерий Шарапов

— Получается, что так.

— Устами младенца глаголет истина. Вот и займись. А мы поможем. Только не затягивай. Если забуксуешь, мы ее просто арестуем. Что-нибудь да расскажет.

— Что-нибудь мало. Нужно что-то конкретное.

Интересной фигурой оказалась эта Елизавета. Как и Клара, родом из Львова. Хотя внешностью уступала подруге, немножко полновата, но очень энергична, возраст двадцать пять годков. Отец — музыкант. Сама окончила что-то вроде музыкального училища и теперь трудится в нашей знаменитой областной филармонии. Филармония! Это не там, где Скрипач работал и Звир подрабатывал? Конечно, там, только трудится она с начала этого года, к тому времени бандеровцев там не было давным-давно. Но все равно настораживает — какая-никакая, но связь нащупывается. Музыканты, черти их дери! Такие вот музыканты!

Лиза, Лизавета. Чем-то не давало покоя мне это имя. Где же я слышал его? Никак не мог вспомнить.

Наши оперативники все занимались допросами задержанных бойцов Звира. Некоторые из пленников говорили вполне охотно и искренне, выторговывая себе жизнь и прощение. Я и накидал для них контрольные вопросы. Не то чтобы сильно надеялся на успех, но отработать эту линию надо.

И через пару дней получил результат. Раскололся взятый в плен со всеми функционер из районной Безпеки. Подробностей он, по причине собственной малозначимости, не знал, но слышал, что в Луцке есть надежный агент — дивчина, которую за глаза называют музыканткой.

Я отправился в спецбольницу, где и нашел боевика Безпеки, лежащего на койке: бледного, потерянного, но страшно желающего жить. Поэтому он старательно пытался вспомнить все, что слышал о «музыкантке».

— Говорили, страшно идейная. Со Львовщины. Была связной «Корней» с областным проводом. Одно время в центральном проводе трудилась функционером женской секции. Несгибаемая.

Интересная пьеса! Женская секция ОУН долгое время существовала на правах референтуры, и в ней служили самые фанатичные и отпетые твари.

Дальше было еще интереснее. Другой бандеровец после наводящих вопросов и угроз проговорился:

— У Бобра любовь в Луцке была. Какая-то связная. Говорил, что без нее свет ему не мил. Стрелялся из-за нее с сотником Павло, тот тоже виды имел. Даже шептался, что увезти ее готов и бежать на край света. Но только она сильно идейная. Уходить отказывалась. Еще говорил, что она в каком-то хоре или оркестре.

— А как ее зовут?

— Вроде Лиза…

Ну, можно сказать, прямое попадание. Конечно, совпадения бывают разные, случайные и неопределенные. Но иногда они куда больше похожи на рок и судьбу. Бобер и музыкантка. А ведь Бобер — это не кто иной, как Оглобля. Просто для конспирации бандеровцы сейчас постоянно меняют клички, чтобы нас запутать. Так что Бобер — это мой одноклассник, приятель Купчика и правая рука Звира.

Лиза. Музыкантка. Функционерка женской референтуры. Судя по дальнейшим расспросам, выходило, что она совершенная фанатичка, с психовинкой. Если ее сейчас арестовать, то вряд ли что скажет.

Жить, значит, Оглобля без нее не может. А что это значит? А значит это, что рано или поздно он у нее появится. Поэтому будем за ней наблюдать. И ждать.

Розов со мной согласился.

— Только бы «наружка» снова не прокололась, — посетовал я.

— Не проколется, — заверил майор.