Книга Палач приходит ночью, страница 35 – Валерий Шарапов

— Господи, сколько же у вас на Украине предателей.

— Немало, — кивал Логачев.

— После войны чистить нам эти места и чистить.

— И хрен до конца вычистим, — буркнул Логачев, по своей практике работы в НКВД и НКГБ знавший, о чем говорит.

И вот очередной удар националистов — уничтожена группа советских парашютистов.

Логачев, которому мы доложили обо всем по прибытии в расположение отряда, выслушал нас мрачно. Не стал ни распекать, как обычно, ни грозить, обещая кары небесные.

На следующий день он вызывал меня:

— Разговор есть, Ваня.

— Доброму разговору всегда рад, — хмыкнул я.

Но он мой легкий тон не поддержал, а сразу взял быка за рога:

— Ты же хорошо Сотника знаешь.

— Неплохо.

— Подумай, как нам с ним встречу устроить.

— Встречу? С ним? — изумился я.

— Обсудить накоротке пора, как нам с ним по соседству дальше жить.

— Попробую, — неуверенно произнес я.

— Пробовать не надо. Ты сделай. Помощь любую окажу.

— А по своим каналам не пробовали с ним связаться?

— Бесполезно. Не признает нас, баран упрямый. А тебе в просьбе не откажет. Он к тебе слишком хорошо относится. Спас тебя в тюрьме, как я помню.

Эх, опер, одно слово. Все знает. Все просчитал. Знаток человеческих душ.

Вообще, с Сотником закрутился такой сюжет — любой авантюрный роман в подметки не годится. Уже и годков ему немало, а он все никак не успокоится. Его три раза приговаривали к смерти, и три раза он уходил из-под расстрела в последний момент.

Должны его были расстрелять в Киеве за антисоветскую деятельность в двадцатом году. Поляки освободили. Вместе с ними он затем и воевал против большевиков. Потом воевал против поляков. Освободили его большевики в 1939‐м. Затем опять воевал против советской власти. Освободили его немцы. Теперь готов был воевать со всеми: и с поляками, и с большевиками, и с немцами — за Свободную Украину. Он просто пошел вразнос.

Еще в начале войны я слышал, что в лесах Сотник собирает национальную украинскую армию. Оуновцев, петлюровцев, гетманцев — всех скликает постоять за свободу. Собрал значительную силу. Добыл оружие. И готовился к решающему бою. Но как-то лениво готовится, не доставляя немцам особого беспокойства. В наших краях большинство вооруженных националистов входили именно в эту его армию.

Зачем встречаться с ним — было понятно. Поделить сферы действия и исключить лишние эксцессы. Логачев давно уже этого хотел, но Сотник в своей привычной манере дикого медведя обращать внимания ни на кого не собирался и тем более с кем-то там договариваться.

Задача организации встречи оказалась для меня не такой простой. Пришлось контактировать с разными людьми. Передавать весточки. Ездить по оккупированной территории. Один раз даже угодил в полицию, но выданный мне в отряде поддельный «аусвайс» оказался крепкий, так что меня отпустили. Полицаи, может, и прибили бы для порядку да прикопали, но там оказался немец, а у того орднунг. Бумага в порядке — значит, иди, крестьянин, крепи своим трудом Великую Германию.

В конце ноября мы все же договорились о встрече. Нашли устраивающее всех место — старое польское лесное хозяйство, от которого осталось три домика, цех с заржавевшей лесопилкой и присматривающий за этим управляющий.

Мы с Логачевым зашли в натопленный деревянный домик. Нас ждал пожилой галичанин с вислыми усами, заискивающий и предупредительный.