Книга Палач приходит ночью, страница 73 – Валерий Шарапов

Интересно разбрасывает судьба свои карты. Даже и не думал снова встретиться с этим человеком, а оно вон как получилось.

Но так всегда и бывает. Прошлое никогда нас не оставляет. Время от времени возникают из него и черти с вилами, и былые страхи, и нерастраченная злость. И прекрасные создания, подарившие незабываемые минуты и приходящие в воспоминаниях.

Мое сердце екнуло, когда она скользнула по мне взглядом своих красивых карих глаз. И какая-то обида уколола, когда в этих глазах не отразилось ничего — ни узнавания, ни теплоты.

Мы как раз с группой из пятерых бойцов были в поиске. В этих местах должны были нарисоваться бандиты из отряда «Корни». Устроить очередную показательную казнь «зрадников Украины». Но куда именно ударят — этого мы не знали. Вот и метались в надежде наткнуться на этих выродков по чащобам, по колено в осенней грязи, к утру нередко покрывавшейся льдом.

Были мы продрогшие, уставшие и с настроением ниже нуля. Поэтому я и велел устроить привал в деревенской хате в дальней деревеньке, так врезавшейся в мою память по партизанским делам. И, как и тогда, самой подходящей оказалась хата, где прошла та незабываемая ночь. Когда впервые я прижимал к себе горячее тело молодой вдовушки и был даже не на седьмом, а на тридцать седьмом небе.

Хозяйка нисколько не изменилась. Вот только была она уже не вдова. Нет, не выскочила снова замуж. Просто нашелся ее суженый, которого ошибочно посчитали убитым. Суровый, недоброжелательный, подозрительный крестьянин, и она перед ним чуть ли не на задних лапках скакала, как цирковая собака Каштанка, что меня немножко коробило.

И ведь даже глаз на мне не остановила. Полное равнодушие. Ну начальство из района нагрянуло с оружием, надо что-то на стол поставить — и все! Я, конечно, тоже виду не подавал.

Наше пребывание в этом доме не затянулось. Под утро прибежал малец из Бусаков, сын моего агента, знавшего о нашей дислокации. Сообщил испуганно, что бандиты зашли в село. Устроили кровавую бойню. А парторг колхоза еще жив. Его утром казнить поведут.

— Подъем, тревога! — разбудил я сладко задремавших бойцов.

Ввел в курс дела. Никому не нужно было объяснять, что банде нельзя позволить уйти безнаказанной. И надо непременно спасти людей любой ценой.

Когда мы оставляли дом, в сенях женщина осторожно коснулась меня ладонью и прошептала едва слышно:

— Рада, что ты жив, партизан. Будет тебе счастье.

Будет. Надеюсь. Хотя счастье — понятие растяжимое и неопределенное. Вот сейчас, например, для меня счастье повязать хоть кого-то из «корней» и выбить информацию о расположении их стоянки.

Холодное мокрое октябрьское утро. Мы по грязи чапали в сторону села Бусаки. Думали только о том, как при случае засечь противника быстрее, чем он засечет нас. Маскироваться при облетевшей листве и в грязи — не лучшее занятие. Но у врага проблем еще больше, поскольку бандит выучкой и мастерством редко мог похвастаться, хотя бывали и исключения.

Хотели аккуратно приблизиться к селу. Провести визуальную разведку. Может, дернуть кого из крестьян на допрос. А потом или начать действовать, или двинуть за подмогой — в зависимости от количества и вооружения противника. Но все наши планы в один момент полетели к чертям.

Среагировали мы на отдаленное чавканье. Кто-то тяжело ступал по грязи. Я подал знак. Мы распластались на земле, и Бог с ним, что в жирной жиже. Главное — удобная позиция. Грязь отмоется, а кровь, если из раны вытечет, обратно не вольешь.