Онлайн книга «Люди без прошлого»
|
Они не говорили о грядущем расставании, в жизни и так хватает места для печали. Всю ночь не выходили из спальни. Под утро немного поспали. Павел уходил, крадучись, как вор, весь разомлевший, одновременно и радостный, и расстроенный. Выскользнул из калитки, припустил на стоянку за домом… С интервалом в час пришли Чайкин и Максимов. Оба — с результатом! Даже не верилось. На официальные запросы тамошняя милиция отреагировала формально, эти же двое подошли с душой. По органам власти даже не ходили — только поставили в известность, что прибыли в командировку по делам давно минувших дней. Местным товарищам было плевать. Таманский прибыл в Тымово в 1965 году, Бобров в Луговое — в 1966-м. Тихие, нелюдимые — как под копирку. Добросовестно работали, много не пили, в скандалах и драках не участвовали. У Таманского даже была интрижка с продавщицей из сельпо, но что-то не склеилось, и новая ячейка общества не возникла. Максимов поговорил с продавщицей — у той давно семья, и огласка на всю деревню не была ей на руку. В кулуарной обстановке женщина рассказала оперативнику все, что знала. С Таманским у Настасьи все складывалось прилично, она уже подумывала о замужестве. 9 мая праздновали вместе со страной День Победы, Таманский перебрал (впервые, кстати, на ее памяти) и вечером «под мухой» открыл свою тайну. Сказал, что больше не может носить это в себе. Не его это праздник, в годы войны он служил в полиции Смоленска, в особых зверствах не участвовал, но факт есть факт. По всем законам он — изменник Родины. Но он исправился. В 1943-м был арестован, предан суду, но вместо ожидаемого расстрела получил 18 лет лагерей. Недавно освободился, давно раскаялся и осознал свою ошибку. Пожил в деревне под Саранском, недалеко от колонии, где сидел, переехал под Рязань, где о нем ничего не знали. Очень надеется, что Настасья его поймет. Настасья не поняла, у нее отец сгорел в подорванном танке, заявила, что между ними все кончено. Таманский принял ее выбор. Сошлись на том, что никому ни слова. Настасья дурой не была, понимала, что заклюют, если раскроется. Все эти годы молчала. А уж как ее раскрутил Володя Максимов — совершенно другая, но тоже грустная история… — Бобров Николай Федорович тоже служил в полиции, — торжественно объявил Чайкин. — Только разговаривал я не с бывшей возлюбленной, а с бывшим участковым, который ныне на пенсии и беспробудно пьет. Пришлось потратиться на литр беленькой, чтобы разговорить человека. Подноготную Боброва он должен был знать по долгу службы. Когда прибыл этот тип на постоянное место жительства, участковому что-то показалось странным — словно скрывал человек свое прошлое. Уверял, что за ограбление продмага сидел. Ничего себе, двадцать лет за ограбление продмага. Копнул — а у него имелись возможности, — и вскрылись нелицеприятные факты. Дело в принципе житейское, ну оступился человек, разве мало таких было? Не всех расстреляли, кому-то и срока дали. Отбыл, искупил, исправился — имеет все шансы стать достойным членом общества. Но Боброва это не устраивало, не хотел он, чтобы вскрылась правда о его прошлом. Что произошло у них, участковый не признался даже после бутылки водки — подозреваю, что и он в работе был не ангел, и Бобров об этом знал. В общем, тайна осталась тайной, и только сейчас, много лет спустя, участковый раскололся. Но категорически отказался давать показания — он же не дурак подводить себя под монастырь? Знаете, мужики, я не стал настаивать, этот участковый насквозь больной, в нем жизни-то на две затяжки… |