Книга Лесные палачи, страница 65 – Валерий Шарапов

— А пускай посидят немного, — весело отозвался Орлов и хохотнул, с необыкновенной живостью потирая сухие ладони, вновь приходя в отличное расположение духа, — глядишь, и ума-разума наберутся.

С этого дня события в маленьком, особо ничем не примечательном латвийском городке Пилтене стали раскручиваться с пугающе стремительной скоростью.

Пеликсас Рваное Ухо вошел в калитку своего дома. Он специально долго возился с тугим запором, незаметно оглядывая прилегающую местность, беспокоясь, что за ним может следить подосланный Орловым сотрудник милиции, переодетый в гражданскую одежду. Кому как не уголовнику-рецидивисту Пеле Рваное Ухо было знать, что люди из правоохранительных органов в этом деле поднаторели настолько, что надо иметь семь пядей во лбу, чтобы выявить в случайном прохожем их человека. И лишь основательно убедившись в отсутствии за ним слежки, бандит прошел в дальний край палисадника, где размещалась поленница березовых дров.

На всякий случай еще раз оглянувшись, он присел на корточки, сунул руку по локоть под поленницу, достал оттуда небольшой, испачканный в земле сверток. Размотав грязную тряпицу, Пеле с благоговением взял в широкую ладонь прохладную рифленую рукоятку немецкого пистолета системы «Вальтер». Пистолет приятно оттягивал руку, что придало бандиту уверенность. Ухмыльнувшись одной стороной лица, Пеле вставил в него полную обойму, передернул затвор и быстро спрятал вальтер за пазуху. Запихнув на прежнее место скомканную пустую тряпицу, мужчина поднялся, оправил рубаху и направился к веранде, исподлобья бросая быстрые взгляды по сторонам. Беспрепятственно добравшись до веранды, он стремительно вошел внутрь, поспешно притворил за собой дверь.

В доме Пеликсас первым делом занавесил на окнах цветастые шторы, затем по скрипевшим под его грузным весом половицам торопливо прошел к расположенной в углу печке. Там он вновь присел на корточки, приподнял металлический лист, находившийся для пожарной безопасности у створки печи, чтобы от углей не загорелся пол. Вынув из пола короткую дощечку, Пеле спрятал внутрь пистолет, сверху опять аккуратно поместил дощечку и положил лист.

Проделав эту работу, он с облегчением вздохнул, на ходу вытирая ладони прямо о брюки, тяжелым шагом человека, за короткое время справившегося с необходимыми делами, направился к шкафу. Взял из него трехлитровый графин с яблочной наливкой, бокал и вернулся к столу, из-за которого его вчера с подельниками и присутствующими дамами неожиданно увезли в милицию. На столе все так же в тарелке лежала вчерашняя закуска: вялые кружочки колбасы с загнутыми краями и нарезанные кусочки белого жирного сала с тонкой красной прослойкой.

Пеле налил полный бокал, одним духом выпил, подумал и сразу же налил второй. Не закусывая, собрался было поставить графин на стол, но передумал и прямо из горлышка принялся с жадностью пить, небрежно проливая красную жидкость на грудь. И лишь когда в графине осталось плескаться вино на самом донышке, со стуком поставил графин на стол.

— Мусора чертовы, — проговорил он со злостью, яростно вытер мокрые губы тыльной стороной ладони. — Пеле Рваное Ухо захотели взять на понт. — Он сложил толстые пальцы в фигу и вытянул руку перед собой. — Вот выкуси.