Онлайн книга «Холодные сумерки»
|
С этой мыслью обкормленный и усталый Дмитрий вывалился из квартиры Ольги на улицу. — Дмитрий Владимирович? Мягкий, вежливый голос вырвал его из дремотных раздумий. Дмитрий крутанулся на месте, успел увидеть черную «Волгу», как вдруг его втянули в салон. «Чертова мафия». V. Мафия вечна Всю недолгую дорогу в голове у Дмитрия крутились две мысли. Первая – что домой он теперь доберется хорошо если к полуночи, а завтра еще один тяжелый день, наполненный планированием, беготней и разговорами. Вторая – что самоуверенные эксперты женского пола все-таки ни хрена не представляют, насколько легко так вот взять и утянуть с улицы человека. Сгинь он там, куда везут, – и искать его можно будет до посинения. Точнее, можно было бы, не предупреди он о предполагаемом визите Михаила. А так, конечно, труп найдут быстро. Пока, впрочем, походило на то, что придется жить дальше. Вежливые мальчики с квадратными плечами провели его в подъезд неприметного трехэтажного дома, поднялись с ним на третий этаж и после вежливого стука запустили в прихожую. Дубовый паркет, бежевые с золотистыми прожилками обои, старые, кажется, еще дореволюционные шкафы и комоды, картины на стенах – Дмитрий готов был дать голову на отсечение, что подлинники… хозяин, сухой старик, сидел в кресле-качалке у окна. Ноги его, несмотря на то, что жара еще не выпустила город из объятий, были закутаны в шерстяной плед, а на коленях лежала книга в кожаном переплете с тиснением. «Les Misérables. Однако, на французском читает». Гоняясь за всякими Гошами и Вахтангами, порой забывалось, что львиную долю владивостокского преступного мира составляли чертовы интеллигенты, потомки ссыльных. По крайней мере, высокую часть этого мира. Высшую. «Только вот чтение «Отверженных» в оригинале их сути не меняет». — Присаживайтесь, Дмитрий Владимирович. Полагаю, представляться мне не надо. Дмитрий аккуратно уселся в кресло, надеясь, что под ним нет люка, ведущего прямиком в Амурский залив. Ильяс Зиновьев в самом деле в представлении не нуждался. — Вы – закон, Дмитрий Владимирович. Но и я – закон тоже. Когда не справляетесь вы, за правосудием идут ко мне. А вот теперь пришел я. «Как же ты. Я – к тебе». Пустая вежливость не грела, скорее злила. Какого черта этот старый вор ведет себя как персонаж из «Крестного отца»? — Хм, вы говорите о Григории Ильясовиче… дон? Ильяс скрипуче рассмеялся. — Ну мы же не на Сицилии, Дмитрий Владимирович. Просто – Ильяс Михайлович, Зиновьев Ильяс Михайлович. Не буду ходить кругами. Гоша – дебил. Избалованная сволочь. Жена – уже третья по счету – думает, что если потакать прихотям гаденыша, то можно втереться ко мне в доверие. И получить большую долю наследства. Гоша – садист, недоумок и развратник. Но девочку он не убивал. Более того, мне крайне любопытно, кто убивает в моем городе. «В твоем городе, да? Не убивал, да? Правда? Честное воровское? И ты – закон?» Наглость этого… интеллигента недобитого даже не удивляла, просто Дмитрий внезапно ощутил, каким же долгим и тяжелым был этот день. Ильяс, которого так заботили убийства, в свое время перебил столько подельников, конкурентов и просто тех, кто, например, не желал отдавать добро, что давно сбился со счета. В процессе своей преступной деятельности награбил столько, завел такие связи, что мог себе позволить роскошно жить и властвовать. |