Онлайн книга «Холодные сумерки»
|
Шабалин улыбнулся. — Вообще – «Сказки старой Англии» и стихи. Но в частностях… Tisn’t beauty, so to speak, nor good talk necessarily. It’s just it. Some women’ll stay in a man’s memory, if they once walked down a street[4]. Может, у Дмитрия и не было дома собрания Киплинга в оригинале, но английский он все же знал. «Тонко. Иронично даже. Нет, я не поддамся на подначку, не поддамся…» Но старший эксперт еще не закончил. — Но знаете, Дмитрий, мне больше нравятся произведения лорда Байрона. Истинный гений темного романтизма, не находите? — Интересные вкусы. Да вы прям эрудит. В папу? Или в маму? Впрочем, учитывая отношения лорда с матерью… Черт знает, что его заставило сказать именно так. Отношения Байрона с матерью, если верить ему самому, были те еще и доходили чуть не до поножовщины, но реплика получилась совершенно ребяческой и ничем не оправданной. Тем более что и говорил-то эксперт без такого уж превосходства, не так, словно учит темного следователя чему-то там. А если и рисовался немного, так это не порок. «Нет, так никуда не годится. Надо взять себя в руки». Шабалин заметно вздрогнул. — Моя матушка, – сурово заметил он, – была лучом света в темном царстве… «Или к черту это взятие себя в руки». — Добролюбов о Катерине, – соглашаясь, кивнул Дмитрий, – не знал, что вашей бабушкой была Кабаниха. Блистать интеллектом могли не только старшие эксперты. — Ты не осуждай постарше себя! Они больше твоего знают. – К Шабалину вернулась уверенность, он даже улыбнулся, явно с удовольствием цитируя старуху из «Грозы». – У старых людей на все приметы есть. Старый человек на ветер слова не скажет. «Интересные метаморфозы. И снова тонкие намеки, хотя не настолько он меня и старше. Нет, ну правда, словно два барана, которые за первое место в стаде бодаются. Хорошо еще, Ольга не видит». — Пора бы уж вам, сударь, своим умом жить, – невозмутимо, все из той же «Грозы», процитировал Дмитрий. – Знаете, а мой любимый писатель Чехов. Он так замечательно однажды сказал: «Ничто не может нагнать такого уныния, как один человек, когда он сидит, говорит и неизвестно, когда уйдет». После полутемного подъезда свет резанул по глазам, и у Дмитрия ушла доля секунды, чтобы понять, что Ольга уже как раз видит. Девушка стояла у его «жигулей», опершись на капот и подставив лицо солнцу, словно это было самой естественной вещью на свете. Дмитрий подошел, открыл багажник и, крякнув, опустил чемодан поверх предшественника. «Что у нее там, кирпичи, что ли. Так вроде их из Москвы везти не нужно, своих хватает». Шабалин пристроил рядом пухлую сумку с одеждой – последнюю, и Дмитрий захлопнул багажник. — Сергей Саныч, на переднее сиденье или заднее? С переднего рулить удобнее. Оля, а как насчет завтра по набережной погулять? — Завтра я… – начала было Ольга, но ей не дал договорить Шабалин. Он выпрямился и возмущенно глянул на Дмитрия. — Как же это – погулять? Как можно вот так, беспечно, неужели одной жертвы мало? А я-то считал вас, Дмитрий, разумным человеком. «Ага, значит, Ольга ничего не сказала. Это хорошо». — Да бросьте вы, Сергей Саныч, – миролюбиво ответил Дмитрий, открывая Ольге заднюю дверь. – Это ведь было просто совпадение, не нужно придавать ему такого значения. Или вы в психологии разбираетесь еще лучше, чем в букинистике и литературе? |