Книга Холодные сумерки, страница 78 – Валерий Шарапов

Понимание, болтая о чем-то пустом – кажется, о погоде и о том, как странно смотрятся сопки из окна вагона, – сунуло ему в руки сумку, и Скульптор повел ее к машине. Машину он ненавидел тоже, за обман. Предполагалось, что машина дает тебе власть над расстояниями и временем, но на самом деле она делает тебя рабом. Начинает контролировать твою жизнь. Специально ломается, не заводится, глохнет. Тогда он еще не мог так красиво сформулировать мысль, но мысль была.

Понимание вошло в его – ЕГО! – квартиру и тут же сделало ее своей.

На столе поселилась вязаная салфеточка. «Мама вязала, смотри, как ровно!»

На полке с пластинками словно сама собой оказалась подаренная шкатулочка для писем, словно ему нужны были письма. За ней теперь было плохо видно названия на корешках и неудобно их доставать.

На диване и креслах беспорядочно валялась одежда, коврик в прихожей заняли туфли на низком квадратном каблуке, из кухни теперь доносились странные запахи, потому что: «Да разве же мужчина должен готовить, когда в доме есть женщина?! Брысь! Я тебе пирожков напеку, точно таких, как мама делает!»

Какие-то сувенирные ракушки, которые должны были упаковать для отправки домой, но «они же так красиво смотрятся на телевизоре!».

Понимание, кажется, не умело говорить не восклицаниями, и в какой-то момент – кажется, дело было на кухне – Скульптор осознал, что не слушает, а просто смотрит, как шевелятся губы, намазанные вульгарной, слишком красной помадой.

В следующий миг губы исчезли. Скульптор помнил, как стоял несколько секунд, не понимая, почему болит сжатый кулак, что это за груда цветастого тряпья у его ног. Помнил только, что потом руки действовали словно сами по себе. Сами ударили еще раз, для верности и чтобы прекратить это жалкое повизгивание. Сами сняли со шлюхи платье, сами отнесли ее в ванную и разделали. Сами упаковали в клеенку, отвезли на море, привязали груз, сложили в лодку. Сами выбросили за борт.

Пожалуй, только трахал Понимание именно Скульптор, молча, стараясь даже не стонать, хотя в голове и мутилось от наслаждения. И руки, чувствуя это, резали почти нежно, ласково.

Он был ей благодарен. Теперь он понимал. Теперь он был свободен.

Он – Скульптор, ему нужен контроль.

В милицию об исчезновении Понимания он, разумеется, сообщил первым.

I. Опознание

Для большинства нормальных людей в понедельник наступало начало рабочей недели. Дмитрий разницы не ощущал вообще – разве что на дорогах стало больше машин, а на тротуарах за окном – меньше праздно шатающихся людей. А так – рабочий день и рабочий. Вчера, что ли, другой был или позавчера?

В кабинете он был не один. Напротив сидел вызванный накануне Савелий Иванович, отец второй жертвы, выставленной напоказ у маяка. На столе между ними лежала коробка с пятью кольцами а-ля Анжелика, отличающимися формой, материалом и цветом камней.

— Узнаёте какое-нибудь из них? – спросил Дмитрий, не сомневаясь в ответе. Таких совпадений просто не бывало.

Савелий Иванович, едва взглянув, ткнул пальцем во второе слева, серебряное с янтарем.

— Вот это. Хахаль ейный подарил в марте, так Алена и не снимала. Так что, значит, арестовали его все же и нашли? С трупа снял, потому что подарок зажмотил?

Дмитрий вздохнул. Упрямства в этом охотнике-рыболове было на десятерых. И тревожных звоночков от него много исходило. Мужчина выглядел сделанным из камня, словно его ничего не трогало. Даже обвинения звучали ровно, безэмоционально, как у робота. А ведь при первой встрече было не так. Тогда эмоции были.