Книга Тени над Ялтой, страница 35 – Валерий Шарапов

Леван в очередной раз взялся за бутылку.

— Слушай меня, Аркадий! Ты хороший человек, я знаю тебя с войны. Ты фронтовик, ты честный. Но эти люди — они другие. У них нет чести. Нет совести. Только жадность и страх. Микитович предупреждал, что Барон убьет всех, кто ему мешает. Всех! Ты понял?

— Хочешь, мы поможем тебе спрятаться? — спросила Нино и как бы невзначай коснулась руки Аркадия. — Никто не найдет.

Никитин с благодарностью посмотрел на девушку, затушил в пепельнице папиросу и сказал:

— Нино, я не прятаться намерен. Я хочу найти и наказать убийцу. А заодно и этот цех разворошить.

Леван отставил стакан, посмотрел на Никитина с недоумением.

— Разворошить? Зачем? Слушай, брат, я тебя не понимаю. Ну, убийцу найди, накажи его — это святое. Барона хорошо бы к стенке поставить. Но цех? Что плохого делает цех?

— Как что? — Никитин нахмурился. — Подпольное производство. Незаконная торговля. Экономический ущерб государству.

Нино фыркнула, махнула рукой.

— Какой ущерб? Аркадий, ты видел, что в магазинах? Пусто! Война прошла пять лет назад, а люди все еще в лохмотьях ходят. Девушки вокруг молодые, красивые. Они хотят хорошо выглядеть, нравиться мужчинам и замуж выйти. Но вынуждены себе платья из старых бабушкиных юбок перешивать. Из старья с заплатками! Это разве нормально?

Леван подхватил:

— Слушай, брат, цеховики — они людям помогают! Они шьют хорошие вещи. Делают копии французских, итальянских платьев. Качественные, красивые. И недорого! Люди рады, понимаешь?

— Но это незаконно, — упрямо повторил Никитин.

— А что, закон людей одевает? — Нино наклонилась ближе. — Вот скажи, ты бы хотел, чтобы у твоей жены было итальянское или французское платье? Как у Брижит Бардо.

— Как у кого? — не понял Никитин.

Нино махнула рукой, понимая, что московский следователь очень далек от этой темы, но потом все же решила его просветить:

— Это пятнадцатилетняя красавица. Я видела ее на обложке модного французского журнала. Ну просто ослепительная красотка. Ее уже взяли в кино сниматься. И у нее очень красивые платья. Микитович мог бы такие шить для наших девушек.

В этот момент Никитин вспомнил, как Варя перешила его старую майку в купальник. Как смущалась, показывая ему этот шедевр моды. Как старалась сделать хоть что-то приличное из ничего. И ему стало вдруг мучительно жалко жену. Захотелось купить ей красивое платье. Как у этой Брижит Бардо. Чтобы Варюха улыбалась, кружилась, чтобы глаза ее блестели.

Но в голове всплыли заученные фразы из учебников, из директив. Цеховики — преступники, спекулянты. Они наживаются на бедном населении. Наносят непоправимый ущерб экономике страны.

— Они все равно преступники, — сказал он, но голос в этот раз прозвучал неуверенно.

— Да брось ты, брат! — Леван махнул рукой. — Какие они преступники? Они портные! Швеи! Честные труженики! Просто государство не разрешает им работать открыто. Вот они и выкручиваются.

— Но есть закон, Леван…

— Закон, закон! — Нино перебила. — А людям что? Голыми ходить, пока закон разрешит? А закон надо переписать.

— Если б ты знал, сколько умелых людей в нашей стране, — в другой стороны гнул свое Леван. — Они хотят делать красивые вещи, но не могут. Им не разрешают. И мы разыскиваем этих людей. Даем им работу. Прикрываем… Вот! Вот, смотри! — вдруг горячо зашептал Леван, схватил голову Никитина и повернул ее в сторону кипарисовой аллеи.