Книга Тени над Ялтой, страница 46 – Валерий Шарапов

— Значит, он ищет вас.

— Да.

— А вы ищете его.

— Верно.

Кочкин усмехнулся.

— Какой же вывод из этого?

Никитин посмотрел на него, улыбнулся.

— Вывод простой. Надо брать его на живца.

Кочкин вскинул голову.

— На живца? Вы серьезно?

— Абсолютно.

— И кто будет живцом?

— А ты догадайся.

Кочкин помолчал. Потом покачал головой.

— Аркадий Петрович, это опасно. Очень опасно. Мы даже не знаем, как он на самом деле выглядит.

— Знаем. У меня портрет.

— Портрет, нарисованный со слов, — это не фотография. Он может выглядеть иначе.

— Может. Но мы будем довольствоваться тем, что у нас есть.

Никитин налил себе еще портвейна, выпил залпом.

— Слушай меня, Иван. Убийца хочет меня найти. Он оставил послания. Он следит. Рано или поздно он выйдет на контакт. И когда выйдет, мы его возьмем.

— Как?

— Поедем в Ялту. Я все время буду на людях. В кафе, на набережной, у театра. Буду ходить по тем же местам, где был раньше. Он увидит меня. И попытается убить. А ты будешь рядом. Твоя задача — ни на секунду не выпускать меня из виду. И как только убийца перейдет к решительным действиям, мы его возьмем.

Кочкин помолчал, глядя в море. Потом медленно сказал:

— Вы здорово рискуете жизнью.

— Рискую, — Никитин пожал плечами. — Но по-другому не получится. Мы не знаем, кто он. Не знаем, где он. Единственный способ выйти на него — дать ему возможность выйти на меня.

Кочкин долго молчал. Потом выпил остатки портвейна, поставил стакан на гальку.

— У нас даже оружия нет.

— Как это нет? — рассмеялся Никитин, поискал вокруг себя, подобрал обломок ветки, направил его, словно пистолет, в Кочкина.

— Руки вверх!

Иван усмехнулся. Никитин протянул ему руку.

— Договорились?

Они пожали друг другу руки. Крепко, по-мужски.

Из домика вышла Варя. Подошла к ним, села рядом с Никитиным на ящик. Прижалась к нему плечом.

— Машенька уснула, — сказала она тихо. — Намучилась за день на жаре, бедолага.

Никитин обнял ее за плечи.

— Варь, завтра мы с Иваном поедем в Ялту. По делам.

Платаний стоял в тех самых проклятых кустах, где два дня назад нашли тело Стеклова. Пришел сюда один, без помощников. Хотел еще раз осмотреть место преступления. Что-то не давало ему покоя. Что-то он упустил.

Опустился на корточки, раздвинул траву руками. Присмотрелся к земле. Трава примята. Пятна крови уже неразличимы, почти слились с землей. Он провел пальцем по одному из пятен, растер между пальцами. Как песок. Земля твердая, утоптанная. Много людей здесь ходило после убийства. Эксперты, милиционеры, зеваки.

Он сдвинулся чуть дальше, к стволу дерева, на который опиралась голова убитого. Нагнулся ниже. Всмотрелся в отпечатки на земле. Вот здесь едва заметен след обуви убийцы. След небольшой, аккуратный. Городская обувь. Не рабочие ботинки, не сапоги. Туфли. Или мокасины.

Платаний поднял с земли щепотку чего-то мелкого, темного. Растер в пальцах. Понюхал. Табак. Кто-то курил здесь. До убийства или после?

— Товарищ следователь!

Голос раздался резко, громко. Платаний вздрогнул, обернулся. Перед ним стоял оперативник, запыхавшийся, красный от жары. Тот самый, которому было поручено опросить таксистов.

— Ты с пожара, что ли? — Платаний выпрямился, отряхивая руки. — Красный, как рак.

— Нашел! — Оперативник согнулся, переводя дыхание. — Нашел таксиста! Того самого, что отвозил семью Никитиных из гостиницы «Южная»!