Книга Тени над Ялтой, страница 67 – Валерий Шарапов

— Пойдешь со мной в милицию… — с трудом произнес он. — Дашь показания… Я обещаю тебе жизнь…

Молодой человек криво усмехнулся. Кровь текла из разбитых губ.

— Нет. Все равно меня уничтожат… И тебя убьют… И твою жену… И твою дочь… Следа от вас не останется. Никакого…

Никитин смотрел на него долго. Потом подтащил молодого человека к краю обрыва.

— Даю последний шанс. Идешь в милицию?

— Нет…

Никитин толкнул его ногой.

Убийца полетел вниз. Ударился головой о камень, перевернулся в воздухе, покатился по склону кубарем, как мешок с картошкой. Его тело билось о камни, о корни деревьев, пока наконец не застряло между валунами.

Никитин поддел носком ботинка нож. Сверкнув лезвием, нож полетел следом, упал рядом с телом.

Никитин еще минуту стоял на краю обрыва, глядя вниз. Кровь текла по его плечу, пропитывала рубашку. Он убил человека. Снова, как на войне. Как всегда, когда у него не оставалось выбора.

Он наклонился, поднял с земли книгу Гоголя. Открыл на последней странице. Пробежал глазами по тексту. Остановился на фразе: «Так навеки и осталась церковь с завязнувшими в дверях и окнах чудовищами, обросла лесом, корнями, бурьяном, диким терновником; и никто не найдет теперь к ней дороги…» Оторвал кусок бумажки с этой цитатой, положил его на землю, придавил камнем.

Развернулся и пошел обратно, прижимая платок к окровавленному плечу.

Грузовик тарахтел на обочине, выпуская сизый дым. Водитель курил, облокотившись о крышку капота, ждал. Никитин, Кочкин и Варя загружали чемоданы в кузов. Машенька сидела на руках у Вари, вертела головой, смотрела на рыбаков, которые собрались проводить их.

Старик, у которого Никитины снимали флигель, протянул Варе связку вяленой рыбы, завернутую в газету.

— Возьмите в дорогу. Хорошая рыбка, сами вялили.

— Спасибо, — Варя взяла, прижала пакет к груди. Слезы подступили к глазам.

Женщины стояли рядом, вытирали руки о передники. Одна перекрестила Варю, прошептала:

— Храни вас Господь. И деточку вашу.

Никитин обернулся, окинул взглядом деревню. Белые домики, сохнущие на солнце сети, лодки на берегу. Море синее, спокойное. Здесь им было хорошо. Несколько дней покоя. Но все кончилось.

Кочкин закинул в кузов свой рюкзак.

— Готово, Аркадий Петрович.

Никитин помог Варе забраться в кабину, передал ей Машеньку. Сам сел рядом. Кочкин залез в кузов, устроился на чемоданах. Грузовик тронулся, затрясся по ухабистой дороге. Рыбаки махали руками. Варя обернулась, смотрела в заднее стекло, пока деревня не скрылась за поворотом.

Ехали молча. Грузовик грохотал, подпрыгивал на ямах. Машенька задремала у матери на руках. Никитин посмотрел на жену, взял ее за руку.

— Варь, слушай меня внимательно. Попроси хозяйку, чтобы она заселила тебя именно в номер, где жили Стекловы. Вдова как раз сегодня съезжает. Звони и телеграфируй мне каждый день. Понятно?

— Понятно.

— Вот тебе деньги, — Никитин достал из кармана пухлый конверт, сунул ей в сумку. — Тут достаточно. На все хватит. Машеньку не балуй сладостями, почаще купай ее в море. Это укрепляет и закаливает организм.

Варя улыбнулась сквозь слезы.

— С профессором будь холодна, — продолжал Никитин, пытаясь шутить — И не кокетничай с ним. Прилежно конспектируй все его лекции.

— А если он мне понравится? — Варя подыграла. — Такой умный, интеллигентный…