Книга Тайна центрального района, страница 49 – Валерий Шарапов

— Не рассчитала, — упрямился отчим.

— Хотя в целом изобретательно, — помолчав, одобрил Сорокин, — с выдумкой. Что ж, будем считать тему закрытой, переходим к осязаемым, насущным делам и проблемам, которые можно увидеть, пощупать и задержать. Иван Саныч, что там в общежитии?

— Подрались, — просто доложил сержант. — Зачинщики — несовершеннолетние Бурунов и Таранец, пострадавший — Хмара, которому устроили коллективную темную.

— Что натворил-то? — поинтересовался капитан.

— То-то и оно, что не говорят. Ни они, ни он.

— Выходит, из хулиганских побуждений?

— Так точно.

— Что предпринял?

— Объяснил про уголовную ответственность. Только этим двоим не страшно, бывалые детки. По информации, полученной от коменданта, совершили по прежнему месту проживания кражу…

Сорокин напомнил:

— Это не к нам, а в милицию по прежнему месту проживания. Занимаемся своими делами.

Остапчук пожал плечами:

— Я ж разве против? Оставил их у директора, это его дело, педагогическое.

Капитан глянул на часы:

— Согласен. Вот что. Я сегодня в ХОЗУ^[6], выяснить насчет зимнего обмундирования.

— Так точно, — невпопад подтвердил сержант. И потер ухо, что служило у него знаком глубокой задумчивости.

Из неотложных дел, за которые надо было приняться немедля, срочных не было ни одного. Так что как только командование отбыло в сторону станции, решили сначала испить чайку на дорожку. К тому же Остапчуку деревенская родня снова прислала сала и чесноку. И пусть начесночиваться с утра не след, но кусок сала, да еще со свежим бородинским хлебушком, на ход ноги — это дело если не святое, то безгрешное.

Гоняя чаи, Акимов пересказал старшему товарищу подробности хлопотливого вечера, визита к Введенским — подав, правда, разговоры с Катькой, а потом и с Натальей в ключе юмористическом, да так талантливо, что Иван Саныч пару раз невоспитанно хрюкнул.

— Говорил я тебе, Серега: держись от этих двух подальше. Точнее, трех уже, Сонька тоже растет — упаси боже.

— Я так понимаю, Наталья теперь ее будет на поводке водить.

— И это кстати. Что до Пожарской, то она, по счастью, не в Кольку, трусиха, к тому же голова имеется, и наверняка в больнице не раз видела, к чему непослушание приводит.

Акимов согласился.

— Все головной боли-то поменьше, — сказал Иван Саныч, но потом, помявшись, все-таки решился высказать то, что его занимало: — Я, Серега, ничего особо смешного в этой историйке не вижу. Детки, они ж быстро растут…

— Да ты что.

— …а шить, как та же Наталья, не все умеют. Вещей новых не достать, а на толкучке, если с умом подойти, за детскую одежонку озолотиться можно. — И, попыхтев, закончил: — Я к тому, что когда за Уралом служил, слышал такого рода байки, про детей, которые пропадали. Тогда беспризорных немало моталось.

— Не понял я, — признался Акимов, — с беспризорного-то что взять?

Остапчук неохотно пояснил, как малоумному:

— А что не возьми — все хлеб. Перекупщики брали — перешить, перелицевать. Обувь опять же. С беспризорными к тому же проще: искать их некому.

Акимов, подумав, все-таки заметил:

— На то намекаешь, что у нас тут такая же история?

— Ты в моих словах второго дна не ищи, — предостерег Иван Саныч. — Но вот куманек с тех мест как-то гостил, так он за рюмкой, и тоже вот как ты, со смехом поведал, что уже после начала войны бабы распускали слухи — и снова про пропавших ребят, в особенности эвакуированных, то есть тех, у кого родители были далеко…