Книга Золотое пепелище, страница 31 – Валерий Шарапов

— На чем конкретно основано предположение?

Лапин поднял руку.

— Да, что у тебя?

— Я, Макар Иванович, тоже хотел бы выдвинуть эту версию. На службе подтверждали склонность Каяшевой к переработкам, даже рвачеству.

— А причины?

— Она на что-то сильно потратилась, несколько раз обращалась в кассу взаимопомощи, но аккуратно расплачивалась. Также подтверждали, что к ней наведывались посторонние в рабочее время, и не раз.

— Бабские сплетни? Ты же сам про Оралову и производственные конфликты толковал.

— Я добавлю, – невозмутимо продолжил Дементьев, – по результатам отработки дома имеется такого рода подтверждение.

Он, подойдя к руководству, положил на стол записную книжку, красивую, из лаковой красной кожи. Филатов, перелистывая страницы, одобрил:

— Вот это дело другое, это не домыслы. И-и-и-и, сколько тут всяких! Если ваши соображения верны, то, надо думать, что это все – клиентура.

— Рвачество чистой воды, а то сто пятьдесят третья, – подал голос чернявый, цыгановатого вида товарищ в штатском. Взбитые черные волосы частью лезли на высокий лоб, частью уже покинули его, под ним же глубоко посаженные глаза позыркивали из-под бровей нагло, торчал, как у Буратино, длинный и острый нос.

— Возможно, что родственники, – заметил Дементьев.

— Она ж единственная дочь у родителей, так? Откуда столько родственников…

Филатов кашлянул, чернявый замолчал.

— Товарищи, книжку отработать. Понятно, тут пол-Союза. Коды телефонные проанализировали, может, какие-то основные края прослеживаются?

— Помимо Москвы и Ленинграда превалирует Крым, Кавказ и Закавказье, – доложил Дементьев.

— Вижу, вижу… Тридцать пять – это Ялта, тридцать два – что это?

— Тбилиси.

— Точно. Да-а-а-а, а вот это Кишинев, а вот и тридцать шесть – это что?

— Вентспилс, Латвийская ССР, – подсказал Лапин.

— Работала дамочка с размахом, – снова вставил с места цыганистый, – я удивляюсь, куда ОБХСС смотрит.

— Ты поучи тут, поучи столичных работать, – осадил полковник, но беззлобно. – Кстати, о родственниках: ты запросил загс, изучил метрики?

— Все сделано.

— Так доложи как положено, – посоветовал Филатов. – На смежников потом попеняешь.

— Есть, – вроде бы по уставу ответил цыганистый, а все равно как будто непочтительно, точно прервал старшего. Поднялся, чуть растягивая слова, начал излагать:

— Как уже верно было замечено, Ирина Владимировна Каяшева была единственная дочь, незамужняя. Отец, Владимир Александрович Каяшев, скончался, мать, Вероника Матвеевна, погибла вместе с дочерью при пожаре, имевшем место…

— Это как раз понятно, довольно, – прервал полковник, поморщившись, и потряс красной книжечкой. – Понятно, что не отработано. Вот возьми, Гоманов, и покажи, как и куда надо смотреть. Подключайся, раз все равно освободился. Ты ж освободился?

— Так точно.

— Вот и приступай. Вот наш новый сотрудник как раз тебе подмога будет, – он кивнул на Чередникова.

Дементьев подал голос:

— Очень правильное решение, подмога нужна, тут больше тысячи номеров.

— Ну так и активизируйтесь, работайте. – Полковник глянул на толстое запястье. – Так, все свободны, кроме товарища лейтенанта Чередникова. Останься ненадолго, хочу уточнить кое-что.

Все моментально ушли, Шурик остался. Филатов отодвинув стопку, представленную Дементьевым, развязал шнурки какой-то другой папки, проглядывая в ней бумаги.