Книга Золотое пепелище, страница 41 – Валерий Шарапов

Заложив за голову длинные не по росту, жилистые руки, Генка потянулся, как кот, и заговорил, глядя в потолок:

— Ничего страшного, товарищ! Новичок в вашем положении может быть несколько неорганизован, не всегда понимает, как работает коллектив. Но вы не отчаивайтесь. Пытайтесь эволюционировать из зародыша в человека. Шурик! Надо работать постепенно, поступательно… или как там? Ты ж с высшим образованием?

— Да, а ты?..

— Философию не прогуливал? – уточнил Гоманов, проигнорировав вопрос.

— «Отл.» у меня.

— Вот и давай действовать диалектически. Для начала отправляйся собирать вещи, только много не тащи, сидеть нам некогда будет. Надо поспеть отыскать эту двадцатку и этого Вячеслава Игнатьевича.

— Гена, в книжке записан не Вячеслав, а Валаам, к тому же «о».

Гоманов нетерпеливо прервал:

— Ну кто их, этих сектантов, знает. Может, он по паспорту Вячеслав, а по-ихнему сакральному – очень даже Валаам. «Тучи над Борском» видал?

— Не досмотрел, – признался Шурик.

— А зря. Программное, можно сказать, произведение. В общем, поезжай домой, собирайся, встречаемся на вокзале.

…На последней электричке Саша отчалил от Ленинградского вокзала. День был долгий, бестолковый, но все-таки неплохо все получилось: и к маме наведаться сумел, и вещи собрать. Как ни старался вести себя тихо, все-таки разбудил, а скорее всего, мама и не спала. По крайней мере, выслушав сбивчивый, невнятный доклад, она поняла все очень быстро и правильно. И спросила по сути, прочитав чередниковские трусливые мыслишки, стыдливо загнанные в самый темный, никому не ведомый угол:

— Может, все-таки вернуться в адвокатуру? Чем ты занимаешься целыми днями, как это соотносится с твоим образованием? Развиваешься ли ты – нет и нет. Леонид Моисеевич как-то наведывался, спрашивал, как дела, успехи – ведь и сказать-то нечего.

— Какое дело Моисеичу до моих дел? – проворчал Чередников, пожирая мамины бесподобные котлеты по-киевски.

— Он к тебе очень хорошо относится. Считает тебя перспективным правоведом. Беспокоится, как бы не пропали твои таланты… вот так, за здорово живешь.

Саша, вспомнив красноречивую, немногословную речь Гоманова, внушительно начал:

— Мамочка, привыкни, пожалуйста, к мысли о том, что я выбрал свой путь. Уж не маленький и даже работаю в МУРе…

Но маму на эти театральные эффекты не купишь. Она, вздохнув, закруглила дискуссию и снова спросила прямо и по сути:

— Красивая она?

— Очень, – чистосердечно признал он, плюнув на конспирацию и понимая, что мама все равно все поймет.

— И командир хороший? И товарищи?

— Хорошие все. А начальник – не то что начальник, он ненамного меня старше. Но гораздо, гораздо умнее…

— Что, завидно? – с сочувствием спросила мама.

— Не то слово. У него и образования-то, думаю, что никакого. Может, и в самом деле ты права: пока не поздно, пока не опозорился, не вернуться ли к Моисеичу…

И тут мама Вера Владимировна снова удивила. Вот ведь знает ее всю свою жизнь, а она все как книга непрочитанная.

— Возвращаться куда бы то ни было надо с триумфом, а не как побитая собака. Если тебя твоя служба чему-то учит, пусть и с тумаками, с самолюбием отдавленным, то служи. Сбежать всегда успеешь, правда?

— Умеешь ты вдохновить, – заметил сын. – Но мысль твою я понял и даже разделяю.