Онлайн книга «Золотое пепелище»
|
— А вот если бы вы согласились ответить на все вопросы, то, может, не потребовалось бы… Поп поднялся, присел около печи, принялся ворочать угли, и удивительно смотрелся на фоне алого пламени его черный силуэт с острыми, широкими плечами, точно сложенные крылья скрывались под черной ветхой рясой. Спокойно, самым обыденным голосом сообщил: — Да вам, дорогой мой, и так ничего не потребуется. — Откуда ж такая уверенность? И Генка пошел с козырей: — Вот, к примеру, как у вас насчет пожарной-то безопасности? Или, допустим, свечки откуда? И служите, батюшка, явно не на отработке, масло чистое, вазелиновое. Да и купол – лес свежий, покрашено недавно… — Ах это, – священник глянул на ходики на стене, – что ж… желаете – так работайте, это ваша задача. Если же по-человечески, по-людски, я вам так скажу: пора закругляться, да и я устал чрезвычайно. Даже при свечном свете было видно, как кровь прилила к лицу Генки, и все оно пошло глубокими складками, точно смятая бумага, ноздри раздулись, некрасиво скривились тонкие губы. И все-таки он молчал, явно ожидая продолжения разговора, которое последовало. — Вот, чтобы вы себя не беспокоили… Поп, встав, затеплил лучину, полез в какие-то закрома. А когда вернулся вновь в освещенный круг, то протянул внушительную папку. — Что такое? – спросил Генка. Отец Валаам благодушно предложил: — Не стесняйтесь, изучайте. Только свечкой не наляпайте, документы все-таки. Знаете ли, я же всегда все с собой имею, чтобы не затруднять людей. Вы поймите, деточки, не о себе, о вас беспокоюсь, чтобы потом вам начальники не пеняли. Он привычными, размеренными движениями, как большой пасьянс, раскладывал на столе бумаги, и было их так много, что и в глазах зарябило, к тому же свеча вдруг заплыла воском, стала какая-то полуслепая и еле живая. — Вот, извольте видеть, сама медаль за оборону Ленинграда, и удостоверение к ней, вот справочка, от октября сорок третьего года Василеостровским райжилуправлением, о том, что я состоял бойцом группы эМПэВО… вот еще справочка: участвовал в деятельности городской и областной комиссий по расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков. А, вот, желаю похвалиться, простите грех. Это особый случай – персональная телеграмма с благодарностью за пожертвование… подпись видите? Сашка, глянув на лицо Генки, не выдержал и глянул тоже. И обомлел. Этот росчерк, лаконичный, без изысков, несмотря на все разоблачения и доклады, он бы из мильона узнал: «И. Сталин». — Вижу, узнали. Насмотрелись? – добродушно уточнил отец Валаам. – Не шейте, прошу покорно, что там сейчас модно? Нам на отшибе не слышно. Незаконная торговля? Покупка масла вазелинового? И откуда краска на куполе – не скажу уж, простите. А сейчас давайте свезем вас на станцию, а то на электричку опоздаете, а ночевать у нас тут холодно. Отработки-то лишней нет, да и дров. – И снова показалось, или странный поп подмигнул – не издевательски, но, по сути, обидно. * * * Староста Вячеслав Игнатьевич, который в присутствии попа вел себя совершенно тихо, благочинно и исключительно вежливо, безропотно отвез гостей на трофейном «цундапе» с коляской к платформе. С отцом Валаамом попрощались кратко, смято, а в целом, исключая нескольких слов прощаний и благодарностей, молчали. |