Онлайн книга «Золотое пепелище»
|
— Прошу садиться, – хозяйка, худощавая блондинка, очень прямая, с втянутыми щеками, указала на стулья, небрежно сбросила на красивый диван ворох блестящих журналов, какие-то карандашные наброски. Обитала художница в небольшой, но славной комнатке, обставленной весьма пышно: японские ширмы, трюмо, пушистый ковер на полу. Невиданная сиамская кошка, презрительно фыркнув, влезла на коленки к Чередникову, совершенно не заботясь о том, согласен он на это или нет. Оралова вздохнула и призналась: — Я слышала о несчастье. И, положа руку на сердце, теперь мне уже стыдно, что ссорились. Оно того не стоило, а Ирочка была очень талантливая. Глупая, молодая, но чертовски одаренная… — Лия Аркадьевна, нам бы хотелось прояснить суть вашего конфликта. – Надо же, Генка может не только скрежетать, но и говорить вполне нормальным голосом, более того, весьма приятным. И улыбка у него вполне человеческая, когда не скалится. Саша, исполняющий роль молчаливого свидетеля, со своего стула видел, что Лия Аркадьевна, осмотрев старлея, осталась вполне им довольна и смягчилась. Как минимум расслабилась и заговорила куда более мягко: — Это, к сожалению, бич всех дамских коллективов… — Вы расскажите, пожалуйста, то, что сочтете нужным. Оралова, снова испустив вздох, достала длинную сигарету и не менее длинный мундштук, окуталась, как пифия, пахучим дымом. — Поскольку Ирина погибла, а мы с вами беседуем… мы же беседуем? — Абсолютно точно, – заверил Гоманов, чарующе улыбаясь. — Так и быть, расскажу. Дело в том, что Ирина при раскрое… ну, формировала излишки. Особенно если речь шла о таких тканях, как парча. Вы представляете себе стоимость погонного метра? — Примерно. — Вот-вот. Материал специфический, сыпучий, а Ирина в основном с ним и работала. Учет между тем велся в совокупности по отделу, да еще и в денежном эквиваленте. В общем, чтобы вас не путать: мне необходимо готовить конкурсную модель, и тут выясняется, что «фонды» выбрали. Как так, кто? У меня каждый метр на счету, хоть сейчас могу представить подтверждение, а Каяшева… Она замолчала, похоже, пытаясь подобрать какие-то слова помягче. — Вы поймите, в общем… я работаю над концепцией, стараюсь представить советскую школу промышленного дизайна на международном уровне, а Ирина, понимаете ли вы меня… называя вещи своими именами, обшивает шишек. Вот. — И при всем этом она едет в Париж, а вы – в Будапешт, – невинно вставил Чередников. — И недополучали фонды на ваши «идеальные» модели потому, что за Каяшеву было кому заступиться? – добавил Гоманов. Оралова поморщилась и совершенно по-пролетарски поскребла красивыми ногтями шею. — Что ж, вы выразились резко, но я не из обидчивых. Да, по сути так и есть. Ира была священная корова. Нет-нет, не спорю, мастер первостатейный, но ремесленник. Ей бы в ателье, а не в Дом мод – но тут не мне решать. На что мне и было указано прямо и весьма грубо. — Каяшева вам указала? – уточнил Генка. — Нет, что вы, – поморщилась художница, – у нее пороху бы не хватило. Напрямую она вообще никогда ни с кем не ссорилась, предпочитала действовать чужими руками, звонками кому следует… что ж, у нее блат, связи. Вы же знаете, о чем я? — В общем и целом… — Ну неважно. — И все-таки. — Энергичный была человек, – только и сказала манерная Аркадьевна. – Вы же не станете обижаться на то, что я не стану говорить про уже скончавшихся людей плохо? |