Книга Золотое пепелище, страница 71 – Валерий Шарапов

— Ерунда это все и пустая трата времени, – гневался Генка. – Рука руку моет, а нам не втиснуться.

— Твое дело – работать, – наставлял Вадим Дементьев, – выполнять то, что положено, и докладывать о результатах, а уж что с этим делать, куда сигнал подавать – дело не твое, а руководства…

— Так годами можно работать, толку-то! Все равно что влезть в корыто и раскачивать его – сойдет за ледокол, – язвил Гоманов, после чего Дементьев, благодушно улыбаясь, отправлял его или в архив, «уточнять справочку», или сажал на телефон, обзванивать по справочнику управления по дальним и ближним областям и нудно спрашивать, нет ли новостей по разосланным ранее ориентировкам. Такого рода укрощение бунта гомановской плоти приносило иного рода плоды: через час его глаза начинали мутнеть, час спустя – краснеть. Что могло бы произойти дальше, сказать было трудно: обычно или Дементьев проявлял милосердие, или Чередников, если самого не отсылали с поручением, сменял друга и коллегу.

И все-таки судьбоносный прорыв в деле произошел именно в тот момент, когда Гоманов в очередной раз «отбывал» ссылку у телефона. Саша как раз работал за столом напротив, и, случайно подняв глаза на сослуживца, удивился: волосы у Генки встали дыбом, цыганские глазища вылезли из орбит, ноздри раздулись, верхняя губа поползла вверх, так что белые зубы заблестели.

— Так, так. И что вы ждали-то столько времени? Ах, людей не хватает. В отпусках все… где, в Сибири, никак? Ну а с него-то показания сняли… вот оно что? Спасибо и на этом. Принято. Отбой.

— Гена, что стряслось?

Но тот лишь отмахнулся и ускакал.

Вскоре стало известно, что в ялтинском отделении вот уже несколько недель никак не соберутся сообщить столичным коллегам о том, что агент, внедренный в «коллектив» подпольного игрового притона, опознал несколько вещей из присланных в составе ориентировки. Видимо там, на берегу теплого лазурного моря, среди всеобщей неги как-то не получалось решать дела оперативно.

…Полковник Филатов открыл оперативку так:

— Что ж, товарищи, поздравляю. Особенно тебя, Гоманов.

— Чего ж вдруг меня, Макар Иванович? – смиренно спросил Генка, опуская глазки.

— Ты ж, помнится, жаждал в Ялту прокатиться? Вот, послал тебе Господь на шапку за доброту твою. Ладно, ладно, давайте к делу. В Ялте обнаружены вот эти вещицы.

Полковник выложил на стол акварельки: на одной – черный камень, отделанный серебром, с камеей – женской головкой, на второй – серьги-гроздья кроваво-красного граната, и третью, на которой талантливой рукой ювелира Волкова был изображен «тот самый» перстенек, упомянутый Волковым-актером.

— По предварительным данным, эти вещи выставлялись на кон одним из посетителей притона. Попытка дать отдельное поручение выяснить подробности встретила вялое недоумение.

— Неужели отказали? – с недоверием спросил Дементьев.

— По итогам разговора возникло стойкое подозрение в саботаже, – полковник хмыкнул. – Конечно, отдельные поручения товарищам все-таки будут даны, но для надежности принято решение отправить вашу группу. Дементьев, Гоманов и Чередников, оформляйте командировочные. Установить личности, выяснить, каким образом к этим личностям попали вещи, установить связи – ну, сами все понимаете. И последнее, оно же главное, – Филатов постучал карандашом, как бы подчеркивая важность того, что собирается сказать, – активизируем усилия, поскольку полгода на простой дачный пожар – это много. Удручающе много.