Онлайн книга «Золотое пепелище»
|
Смешливый Генка прыснул, живо представив картину. — Смеетесь – это хорошо, – одобрил капитан, – беда заключается в том, что суток не прошло, как этот общительный курортник угодил в больницу на операционный стол. — Что такое? — Тут версии расходятся. Врачи утверждают, что похоже на разрыв селезенки, как после хорошей потасовки, а трудящийся категорически сей факт отрицает… И кто и где ему отвесил – молчит да усами шевелит. — Хорошо, – подумав, подвел черту разговора Дементьев, – наши действия? — Для начала я бы предложил вам с дороги сходить на пляж. — Что мы сюда, прохлаждаться приехали? – начал было Генка, но капитан Ругайн окончил мысль: — Вам надо хотя б немного подрумяниться. Такие, извините, спирохеты в злачные места не ходят. Сначала надо как следует накупаться, поджариться, соскучиться – уж потом искать приключений. — Логично, – одобрил Дементьев. – Понял, Гоманов? До вечера успеем дойти до нужной кондиции? — Успеете. Панамки только не забудьте, – без тени издевки напомнил капитан, – солнце сейчас злое, настоящие курортники сейчас на тихом часе. …Неведомо, каких «настоящих» имел в виду капитан Ругайн, но на пляже было не продохнуть. Все вокруг было застелено полотенцами, утыкано зонтиками, а на свободных местах были оставлены книжки, сланцы, панамки в качестве метки сомнительной собственности. — Давайте по очереди, – предложил Дементьев, – вы сплавайте, я с вещами посижу. Не нравится мне это благодушное настроение местной милиции. Как бы в трусах домой не идти. Погодите, освежусь только. Стащив рубашку, он ополоснулся у самого берега и устроился отдыхать. Гоманов себя упрашивать не заставил, моментом разоблачился и, плюхнувшись в искрящиеся волны, молодецкими саженками умчался к буйкам. Чередников, отплыв подальше от детей и мамаш, улегся на спину и принялся добросовестно загорать. Вадима Дементьева разобрал смех: вот так-то и выясняется характер. Генка Гоманов будет поднимать волну и с ней же мужественно бороться; Шурик Чередников – сперва прикинет, поразмыслит, а потом и пристроится в нужную точку, чтобы течением вынесло туда, куда надо. Вместе из них неплохая упряжка получается. Все-таки перелет, смена погоды, внезапная пауза, солнце и шелест волн свое дело сделали: он клевал-клевал носом – и задремал. И проснулся, когда над ухом тихий, интеллигентный голос произнес: — Молодой человек, не желаете ли сфотографироваться на память? Имею очень красивые тантамарески… Дементьев, стряхнув сон, ошалело повел глазами. Рядом с ним стоял, склонившись чуть набок, профессорского вида пенсионер в парусиновой толстовке, широкополой панаме на пышных сединах, очках на выдающемся носу. Вадим переспросил то, что прямо сейчас интересовало более всего: — Простите, что-что вы имеете? — Тантамарески, по-иному – красивые фоны с вырезанными под физиономию отверстиями, – приподняв панаму, вежливо повторил пенсионер. – Если будет на то ваше желание, то прошу. И он протянул кусочек картона – визитку: «Фотоателье, ул. Морская, д. 3 (быв. Майера). С 8:00 до 19:00 ежедневно. Фото в ателье, на выезде, будуарные, кабинетные, визитные, миньон, групповые. Коллективам скидки». На обороте же было приписано бисерно, карандашом: «От Ругайна. Сегодня, после 20:30». — А, – сообразил наконец Дементьев, забирая визитку, – очень удачно. Я, знаете ли, как раз хотел запечатлеться. Да и мои приятели, полагаю, не прочь. |