Книга Чужие грехи, страница 15 – Валерий Шарапов

— Первое, – сказал Варламов, – гражданка Визгун, пострадавшая от рук своего ревнивого мужа, жива. Кризис миновал, ей провели переливание крови. Пока без сознания, но врачи полагают, что самого страшного уже не случится. Теперь ей предстоит учиться жить без рук.

— Это хорошая новость, – оживился Алексей, – ну, не то, что ей придется жить без рук…

— А протезы бывают? – задумался Шабанов.

— Бывают, – кивнул Варламов. – Но не у нас, а на проклятом Западе. Достать их практически невозможно. Наши протезы – так, для красоты. Хотя и красотой это не назвать. Ребенка временно переведут в интернат, а там будет видно… Вторая новость: гражданина Мокрого, бежавшего с деньгами, нашли.

— Просто утро хороших новостей, – восхитился Алексей.

— Я бы на твоем месте не радовалась, – заметила Лида. – Обрати внимание на выражение лица Виктора Павловича.

— Она права, – согласился Варламов, – найдено тело Мокрецова. На мусорке – вблизи остановочной платформы Жеребцово.

— Зачем его выбросили? – не понял Крюгер.

— Николай Акимович, ты лучше помолчи сегодня, не гони волну, – поморщился Варламов. – Значит, надо было – вот и выбросили. На теле – больше десятка ножевых ранений. Денег при покойном не обнаружили. И что-то нам подсказывает, что люди, загнавшие его в капкан, уже далеко. Видимо, часть пути гражданин Мокрецов собирался проехать на электричках. Расследование прекращать не будем – пропали финансовые средства государства. Подождем, может, где-нибудь всплывут. Ехать в Жеребцово нет смысла, тамошние опера работали все выходные, но на след преступников так и не вышли. Вроде видели незнакомую машину с томскими номерами, но история темная. Предоставим эту часть работы товарищам с периферии. А сами утешимся тем, что банду налетчиков все же обезвредили. Теперь неприятное дело. Даже не знаю, кому из вас его поручить… – Варламов медленно обвел взглядом личный состав. Это напоминало нетленное: «К доске пойдет…», нависла тяжелая пауза.

— Дело вот в чем, – смилостивился майор, – ученики девятого класса 22-й средней школы отмечали окончание учебного года, хорошо выпили. Школа непростая, в ней учатся отпрыски не последних людей города. Уже поняли, Лидия Александровна, что произошло дальше?

— Боюсь – да, Виктор Павлович, – Лида смутилась. – Но я не собиралась вас перебивать…

— Вот и умница. Один из пьяных отроков, некто Леонид Куленин, изнасиловал девочку из параллельного класса – Лену Цыпленкову. Последняя была в хлам, насильник положил ее на стол и при всем честном народе… Девочка под конец пришла в себя, стала кричать…

— Ужас, – покачала головой Лида. – Какой, говорите, класс?

— Девятый, – сказал Шабанов, – нормальный класс. Уже можно. Ну, если договоришься…

— Ох, Шабанов, когда же ты начнешь фильтровать базар, – посетовал Варламов, – или просто думать головой. Расклад такой. Все произошло на глазах подростков. Куленин был пьян, но трезвее Цыпленковой. По рассказам ребят, он давно хотел сделать с ней что-то подобное. Как бы она ему нравилась. И вот случай представился. Леонид – сын второго секретаря Октябрьского райкома партии. Цыпленкова – племянница главы Ленинского Совета народных депутатов.

— Замкнутый круг, – восхитилась Лида, – разрешите, продолжу? Первое, что приходит на ум – замять. Но как, если все видели? История уже расползлась. Будь кто-нибудь из главных героев попроще, скажем, сыном медсестры или дочерью инженера, замять бы удалось. Даже со свидетелями. Пригрозили бы, предупредили о последствиях. Но у нас история сложнее. По бедному мальчику плачет «малолетка» – как торжество социалистической законности. А жертве – вселенский позор. Но разве сын второго секретаря партии в принципе может сесть?