Книга Самый приметный убийца, страница 41 – Валерий Шарапов

— Получается, прозевала раскол в ячейке, – пошутил Акимов, но тотчас посерьезнел: – Все мы прозевали, не переживай. Но беда основная в том, что мы с тобой ничегошеньки сделать не можем – только начеку быть и ждать.

— Вот убьют – тогда придете? – едко спросила девушка.

— Именно. Предположим, найдется иной хозяин, который пожалуется на хищения – подчеркиваю, предположим, сама понимаешь, все добренькие, – допустим, до суда дойдет. Самому старшему сколько? Четырнадцать есть?

— Нет.

— Вот видишь. Так что суд, тем более не усмотрев организующего воздействия взрослых, спишет на то, что «детки шалят», а то и «по неосторожности». Смекаешь?

— Ага. Случайно в чужой сад влезли, по неосторожности яблоки отрясли и совершенно не ясно, как оказались на рынке!

— Ну права, права, да. Отвечать надо, даже если по неосторожности начудил… а все равно спишут добрые дяди.

— Вот если бы кто-то взрослый науськивал, то не списали бы? – продолжала докапываться Оля.

Акимов от души попросил:

— Оля, не шути так. И без того бед выше крыши, хлебай полной ложкой. – Глянул на часы, заторопился: – Давай по домам. Сигнал твой я усвоил, но немедленного реагирования, сама понимаешь, не обещаю. Будем ждать, пока, понимаешь, рванет… Оль, я бы высек, честно. Так ведь нельзя. Держись, вожатая.

И, пожав ей руку, ушел. Оле ничего не оставалось, как вернуться домой, по дороге придав себе вид беззаботный и веселый. Не хотелось, чтобы тихое сияние погасло еще и на мамином лице.

«Ну что же… отказ от действия – это тоже решение. Ждать, а там видно будет».

* * *

Рвануло на этот раз быстро.

В ожидании служебной площади (правда, без особых перспектив) Сергей квартировал фактически между двух огней. Он занимал серединную, то есть проходную, комнату в кирпичном доме с прорубленным вторым входом. В левом «крыле» обитала тетка Валя – хозяйственная, крепкая бабка откуда-то «с-под» Ростова. У нее все всегда было: мешки, полные снеди, заранее прикупленные дрова, варенья-соленья из всего, из чего только можно. Болтали, что она из кулаков. Так или иначе, со своего клочочка земли в палисаднике она выжимала столько, что невольно думалось, что этой тетке место в начальстве сельского хозяйства. На самом деле тетка Валя была безобидная и щедрая, постоянно стремилась откормить «худобу»-соседа и смертельно обижалась, когда тот отказывался.

В правом «крыле» обитала Лия Аркадьевна, переписчица нот, с которой можно было писать московскую интеллигенцию «из бывших», – тихая дама с музыкальными пальцами и в сильных очках. Эта была полная противоположность тетке Вале, чем она жила – при том, что у нее в палисаднике росли лишь лопухи да сныть, – никто не ведал. Судя по ней – святым духом и манной небесной.

Ну, жила и жила. «Кулачка» Валя Аркадьевну ненавидела, та не отвечала – точнее, отвечала, но не ей, а всем, кто был готов остановиться и посочувствовать. А кто, как не товарищ лейтенант Акимов, известный своей чуткостью и деликатностью, подходил для слушанья и сочувствия?

Таким образом, чтобы выйти из дому, Сергею оставалось два пути – в окно или мимо одной их этих двух соседок, причем так, чтобы вторая ни в коем случае не видела, иначе скандала не избежать. И, чтобы войти в дом, приходилось принимать одно из непростых решений, ибо тетка Валя спала очень чутко, а Аркадьевна вообще работала по ночам. Оставалось еще окно, куда Акимов в итоге и полез.