Книга Самый приметный убийца, страница 62 – Валерий Шарапов

Так миновали последний двор, вышли на дорогу, ведущую к платформе и дачному поселку, не доходя примерно пятисот метров до выхода к ней, свернули направо, в дачный поселок, и остановились около щербатого, облезлого забора. Отодвинув одну дощечку, по очереди юркнули внутрь.

— Неужели в голубятню полезли? – шепнула Оля.

— Видать, так.

Этот небольшой участок пустовал давно, до войны на нем стоял домик, в котором полагалось обитать сторожу, а он пристроил голубятню. Сторож умер еще до войны, упавши с лестницы, когда спускался на землю. Упал и скончался. Нового за ненадобностью не нашли, потом и голуби перевелись. Сама же голубятня, построенная на совесть, пережила всех. Коля сам туда не раз лазил: просторный птичий домик располагался высоко над землей, подальше от крыс и кошек, на прочных сварных сваях, внизу была комнатка, где раньше хранились корм, опилки и прочие богатства.

Ребята, схоронившись за деревьями, затаились. И дождались: из-за забора послышалось шебуршание, металлический скрежет и звон. Над забором поднялась лестница, уперлась в порог птичьего домика, по лестнице одна за другой взобрались все пять девчонок. Внутри, между рассохшимися досками, затеплился свет керосинки.

— Ничего себе у них курятник, – шепнула Оля, Колька фыркнул было, но тут снова послышались шаги, уже с другой стороны, и оба затаили дыхание.

Со стороны платформы быстро следовала маленькая женщина в шинели. Пронеслась убегающая электричка, в свете ее фонарей блеснула звезда на берете, лихо сдвинутом на бровь, пышные черные кудри. Пришелица уверенно проникла за забор, и вскоре ребята не без изумления наблюдали за тем, как она легко взбирается по той же лестнице, что и девчонки.

— А вот и наседка, – снова сострила Оля, но Колька не ответил. У него, выражаясь цветасто, в зобу дыханье сперло.

Снова просвистел поезд, и снова прорезал темноту свет фар – отразился от каблуков теткиных сапог.

Каблуки были высокие, стопкой. Прозрачные.

* * *

Сорокин без особого удивления выслушал доклад Акимова относительно визита в ремесленное, обреченно констатировал, что парня прошляпили, чего болтать попусту, и поинтересовался:

— Что с вещичками из полуторки?

— Опознала дочь Найденовой. И плащ, и платок – ее.

— У тебя все?

— Ну, в целом…

— Понятно. Остапчук, по пулям что?

— Не ваша пуля у парня в затылке.

— А чья же?

Иван Саныч протянул заключение:

— «Вальтер», с наибольшей степенью вероятности – «тридцать восьмой».

— Невероятная концентрация «вальтеров», и все на нашей земле, – проворчал Сорокин.

— Один – у линейных, – уточнил Остапчук, любивший точность.

— Хорошо, хорошо. И пули, стало быть, кустарные.

— Выточены на токарном станке.

— Ну и осталось вспомнить, кто у нас ударник в ремесленном.

— Да, Воронин по месту учебы характеризуется исключительно положительно, – угрюмо подтвердил Акимов, – отличники производства – он да Пожарский.

— Значит, не только мы проморгали, – заметил капитан. – А теперь получается интересная история: Воронин застрелен из такого же оружия, что и Ревякин, – это, как говорится, раз. При налете на продбазу использованы вещи, похищенные у погибшей от естественных причин Найденовой, – это два.

— То есть это может быть один и тот же человек, – вставил Остапчук.

— Еще кое-что, – подал голос Акимов. И снова стих.